а как же ты новую жизть будешь зачинать?
Мои порно-рассказы и порностихи.
- Автор темы SIMVOLRODA
- Дата начала
- Статус
у меня старая не заканчивается)
Сыночек (продолжение)
КОМИССИАРШИ
Они сидели за обедом, когда раздался звоночек колокольчика. Тамара глянула в сотовый и поморщилась – Ччёрт, совсем из головы вылетело.
- Что мам? Кто там?
- Комиссия. Витюша, а ты, как всегда, весь уделанный. Ну попадёт Зинке - Тамара тыкнула в сотовый.
- Маам, Зинка не виновата. Я сам уделался.
- Да что теперь – Тамара встала – вы обедайте, а я пойду встречу.
Витюша вскочил – Я с тобой, мам!
- Я тоже с вами – встала и Вика.
Зинка уже вела комиссию, состоявшую из трёх женщин в возрасте от тридцати шести. А как далеко от тридцати шести, одному Фаллосу известно.
- Здравствуйте – приветствовала их Тамара.
Женщины, вперившие свои зенки в Витюшу, пропустили мимо ушей приветствие хозяйки.
- Давайте присядем на террасе – пригласила Тамара, и хлопнув в ладоши, позвала – Нина!
Вышла Нинка, откуда-то из-за колонны, как будто там и стояла, в переднике и вся пышущая жаром от плиты.
- Принеси морс девушкам. Вы какой любите?
Девушки, было абсолютным перебором, по отношению к этим старым девам, но лесть удалась. Дэвушки разулыбались.
- Мне черничный
- Мне клюквенный
- А мне клубничный
Нинка, не поднимая глаз, ретировалась, двигаясь задом наперёд с ловкостью хорошо надрессированного животного. Только лишь хвостом не виляла, и не хлопала ушами.
- Ну рассказывай, Витюша – обратилась к мальчику одна из дэв, видимо главная комиссиарша – как живешь? Как с тобой обращаются? Не обижает ли кто тебя?
Нинка принесла морс и раздала бокалы, не поднимая глаз и не ошибившись. Как будто глаз во лбу имела. И ретировалась также. Задом.
- Хорошо живу. Не обижает меня никто.
- А вы кто будете? – обратилась вторая дэвычина к Веронике.
Вероника глянула на Тамару.
- Ника моя девушка – ответил Витюша.
- Ооо! – дэвы завистливо вглядывались в Веронику – Ты уже спишь с нею, Витюша?
- Да! – хвастливо ответил он.
- Вероника нравится тебе, Витюша?
- Да, классная тёлка! И сиськи у Ники классные! Не то что у вас.
- Витюша! – запоздало отреагировала Тамара.
- Нет-нет, что вы-что вы! – затараторили дэвушки – Витюша раскован и это прелестно. А Вероника не обижает тебя?
- Обижает – надул губы Витюша.
Тамара вздрогнула, а у Вероники всё оборвалось в груди и задёргалась матка.
Комиссиарши подобрались, оскалившись, а их глазки плотоядно заблестели – Рассказывай Витюша. Мы для того и пришли, чтобы выслушать тебя.
- Нуу – Витюша обиженно смотрел на Веронику – Ника не снимает ночнушку, когда спит со мной – и захохотал, увидев, как разочаровал старых дэв.
Тамара облегчённо вздохнула и улыбнулась. У Вероники прихлынула кровь к лицу и лихорадостно заколотилось сердце. Она тоже улыбнулась.
Но комиссиарши были верны своей миссии – Вероника – строго смотрела на девушку главкомиссиарша – вы поняли?
- Да – кивнула Вероника, сдерживая улыбку.
- Что вы поняли?
- Спать без ночнушки.
- Витюша, а давно ты спишь с Вероникой? – спросила главкомиссиарша.
- Одну ночь.
Комиссиарши расслабились – Ну Витюша, ты уж тогда не обижайся на Веронику. Как давно Вероника у вас живёт? – обратилась главная, к Тамаре.
- Третий день – опередил мать, Витюша.
Комиссиарши разулыбались.
- Маам, я титю хочу – Витюша надул губки.
- Ну иди ко мне, сыночек – Тамара расстегнула блузку и вывалила грудь.
Комиссиарши смотрели, широко распахнутыми зенками.
Представление началось!
Витюша, припав к левой титьке, обнимал мать правой рукой, а левой гладил и щупал правую титьку. Секунд через семь у него уже торчал член, оттопыривая шорты.
- Ммммм! – скосив глаза и не прерывая сосание, промычал Витюша.
Тамара улыбнулась, и расстегнув шорты извлекла Витюшин член.
Комиссиарши вперились в живого кумирёнка!
- Ммммм! – промычал Витюша ещё раз, и Тамара стала дрочить кумирёнка, ввергнув комиссиарш в священный экстаз.
Тамара дрочила неспешно, наслаждаясь процессом, и когда брызнула струйка, комиссиарши, подумав что брызнула сперма, застонали и заохали, хватаясь за животы. Витюша отвалился от титьки, соскочил с колен матери и, с улыбкой ангелочка, приблизившись к комиссиаршам, обоссал их!
Вероника слегка насторожилась.
Тамара разулыбалась.
А комиссиарши – кончили!
Витюша потряс член, вытряхивая последние капли из уретры, обтёр его подолом юбки главкомиссиарши, и убежал, поддёрнув шорты.
КОМИССИАРШИ
Они сидели за обедом, когда раздался звоночек колокольчика. Тамара глянула в сотовый и поморщилась – Ччёрт, совсем из головы вылетело.
- Что мам? Кто там?
- Комиссия. Витюша, а ты, как всегда, весь уделанный. Ну попадёт Зинке - Тамара тыкнула в сотовый.
- Маам, Зинка не виновата. Я сам уделался.
- Да что теперь – Тамара встала – вы обедайте, а я пойду встречу.
Витюша вскочил – Я с тобой, мам!
- Я тоже с вами – встала и Вика.
Зинка уже вела комиссию, состоявшую из трёх женщин в возрасте от тридцати шести. А как далеко от тридцати шести, одному Фаллосу известно.
- Здравствуйте – приветствовала их Тамара.
Женщины, вперившие свои зенки в Витюшу, пропустили мимо ушей приветствие хозяйки.
- Давайте присядем на террасе – пригласила Тамара, и хлопнув в ладоши, позвала – Нина!
Вышла Нинка, откуда-то из-за колонны, как будто там и стояла, в переднике и вся пышущая жаром от плиты.
- Принеси морс девушкам. Вы какой любите?
Девушки, было абсолютным перебором, по отношению к этим старым девам, но лесть удалась. Дэвушки разулыбались.
- Мне черничный
- Мне клюквенный
- А мне клубничный
Нинка, не поднимая глаз, ретировалась, двигаясь задом наперёд с ловкостью хорошо надрессированного животного. Только лишь хвостом не виляла, и не хлопала ушами.
- Ну рассказывай, Витюша – обратилась к мальчику одна из дэв, видимо главная комиссиарша – как живешь? Как с тобой обращаются? Не обижает ли кто тебя?
Нинка принесла морс и раздала бокалы, не поднимая глаз и не ошибившись. Как будто глаз во лбу имела. И ретировалась также. Задом.
- Хорошо живу. Не обижает меня никто.
- А вы кто будете? – обратилась вторая дэвычина к Веронике.
Вероника глянула на Тамару.
- Ника моя девушка – ответил Витюша.
- Ооо! – дэвы завистливо вглядывались в Веронику – Ты уже спишь с нею, Витюша?
- Да! – хвастливо ответил он.
- Вероника нравится тебе, Витюша?
- Да, классная тёлка! И сиськи у Ники классные! Не то что у вас.
- Витюша! – запоздало отреагировала Тамара.
- Нет-нет, что вы-что вы! – затараторили дэвушки – Витюша раскован и это прелестно. А Вероника не обижает тебя?
- Обижает – надул губы Витюша.
Тамара вздрогнула, а у Вероники всё оборвалось в груди и задёргалась матка.
Комиссиарши подобрались, оскалившись, а их глазки плотоядно заблестели – Рассказывай Витюша. Мы для того и пришли, чтобы выслушать тебя.
- Нуу – Витюша обиженно смотрел на Веронику – Ника не снимает ночнушку, когда спит со мной – и захохотал, увидев, как разочаровал старых дэв.
Тамара облегчённо вздохнула и улыбнулась. У Вероники прихлынула кровь к лицу и лихорадостно заколотилось сердце. Она тоже улыбнулась.
Но комиссиарши были верны своей миссии – Вероника – строго смотрела на девушку главкомиссиарша – вы поняли?
- Да – кивнула Вероника, сдерживая улыбку.
- Что вы поняли?
- Спать без ночнушки.
- Витюша, а давно ты спишь с Вероникой? – спросила главкомиссиарша.
- Одну ночь.
Комиссиарши расслабились – Ну Витюша, ты уж тогда не обижайся на Веронику. Как давно Вероника у вас живёт? – обратилась главная, к Тамаре.
- Третий день – опередил мать, Витюша.
Комиссиарши разулыбались.
- Маам, я титю хочу – Витюша надул губки.
- Ну иди ко мне, сыночек – Тамара расстегнула блузку и вывалила грудь.
Комиссиарши смотрели, широко распахнутыми зенками.
Представление началось!
Витюша, припав к левой титьке, обнимал мать правой рукой, а левой гладил и щупал правую титьку. Секунд через семь у него уже торчал член, оттопыривая шорты.
- Ммммм! – скосив глаза и не прерывая сосание, промычал Витюша.
Тамара улыбнулась, и расстегнув шорты извлекла Витюшин член.
Комиссиарши вперились в живого кумирёнка!
- Ммммм! – промычал Витюша ещё раз, и Тамара стала дрочить кумирёнка, ввергнув комиссиарш в священный экстаз.
Тамара дрочила неспешно, наслаждаясь процессом, и когда брызнула струйка, комиссиарши, подумав что брызнула сперма, застонали и заохали, хватаясь за животы. Витюша отвалился от титьки, соскочил с колен матери и, с улыбкой ангелочка, приблизившись к комиссиаршам, обоссал их!
Вероника слегка насторожилась.
Тамара разулыбалась.
А комиссиарши – кончили!
Витюша потряс член, вытряхивая последние капли из уретры, обтёр его подолом юбки главкомиссиарши, и убежал, поддёрнув шорты.
Дрочил я как-то на природе
(сегодня написал)
Я тогда работал в одной фирме. Это было лет семь назад … нет, восемь лет уже прошло. Я тогда ещё не на пенсии был. Фирмочка небольшая, штат человек двадцать. Меня взяли конструктором. Я тогда своё резюме размещал по всяким сайтам поиска работы. Ну что-то вроде: Работа.ру. Был у меня период, перед выходом на пенсию, когда я больше трёх месяцев уже не мог работать на одном месте. Угнетала меня обязанность быть в подчинении. Власть над собой я тогда воспринимал как насилие. Злило ещё и то, что пытались мною командовать даже на фрилансе. Я тогда уже пару лет подрабатывал и через фриланс. Но до пенсии надо было дотянуть на официальной работе. Вот я и размещал своё резюме на этих сайтах поиска работы. Сколько прошло времени? Неделя или две? В общем позвонила мне баба и пригласила на собеседование. От моего массива фирмочка оказалась далековато. Добираться пришлось с пересадкой. Прямого рейса не было. Была маршрутка, но она только до ТЭЦ шла. А до той фирмочки, от ТЭЦ, ещё две остановки. Но поскольку ТЭЦ на отшибе, то и расстояние между остановками приличное: раза в три больше чем по городу. Тут приходилось ждать автобус, который шёл от вокзала.
Была осень. Сентябрь. Когда вошёл в офис к секретарше ... Нда. Это я сначала так подумал, что секретарша. Но секретаршей оказалсь молоденькая, лет девятнадцати, девчонка, дочь хозяина фирмы. А собеседование со мной провела баба, далеко уже за сорок, бывшая жена хозяина фирмочки. Самое потешное, что и его новая, молоденькая, всего года на три постарше его дочери, жена тож в этой фирмочке работала. Замом гендиректора. Гендиректором хозяин и был. Семейный, короче, бизнес. Пообщалась она со мною. Заполнил я какой-то бланк с вопросами. Что-то типа тестирования на профпригодность. А под конец заявляет
— Тут перед вами был ещё один кандидат. Он моложе — улыбнулась и выразительно так помолчала.
И я понял, что моложе видимо намного. В то время уже было трудновато устроится на работу в возрасте. Ругнулся я. Про себя.
А она
— Я вам перезвоню, когда мы примем решение — и опять с выразительной улыбочкой на меня посмотрела.
Вышел я за ворота. Фирмочка была на предприятии, которое развалили после прихватизации, поделив на фирмочки. Дошёл до остановки. Погода типичная, осенняя, сентябрьская: солнышко, воздух чистый и прозрачный, и решил я пройтись до ТЭЦ пешочком. Засёк время и через пятнадцать минут был уже на остановке ТЭЦ. Стою, жду маршрутку, и тут до меня доходит: что до моего массива, который и виднелся, можно дойти через лог, напрямую. Пришла и развернулась маршрутка, а у меня уже зачесалось всё внутри.
- Аа - махнул я рукой водиле маршрутки, и пошёл к логу.
Шёл я неспешно, и где-то через час уже был дома. То есть напрямую километров шесть было. Конечо, транспортом быстрее, если не считать время ожидания на остановках.
Недели две я ездил на маршрутке и автобусах с пересадками. Но как-то решил пройтись логом. На работу опоздал: минут на пятнадцать. За что получил выговор от хозяина. Он с утра, прямо в восемь, проводил планёрку, и конструктор, а он был в единственном числе, на этих планёрках должен был присутствовать. В обязательном порядке.
Но мой рассказ не о работе.
Уже было начало октября и утрами было прохладно, и я надевал курточку. Но днём было тепло и вечером как-то, рабочий день до пяти, я пошёл через лог. Там было несколько дачных посёлков. Но где я шёл, ни одного не было. Виднелась одна трёхэтажная дачка, среди берёз, метрах в трёхстах от той дороги, которой я ходил. Дорогой, правда, можно назвать с натяжкой. Ну да, колея была: глубокая, заросшая травой. После дождя там было месиво из глины и грязи. Я один раз сунулся туда после дождя … Упёртый. Дома потом с полчаса обувь отмывал. Но когда стояла сухая и тёплая погода, в логу было здорово! Вокруг лес берёзовый, щебетанье и стрекотанье птиц, воздух напитан грибным, чуть преловатым запахом. Я раза два углублялся в лес, но кроме сыроежек, сплошь червивых, ничего. Было там ещё одно место, на самом дне лога, с правой стороны, если от ТЭЦ, под уклон шёл лес. А с другой, на подъём склон, заросший какой-то высохшей травой, высотой метра полтора. Трава эта шла полосой, шириной шагов на двадцать. А за ней рощица молодых осинок. Я так и не понял: то ли пожар там был? А за рощицей, вверх по склону, снова трава, сухая и высокая. И я поднялся по склону, через полосу травы, в эту осиновую рощицу. Осинки молоденькие, стройные, ростом от двух до трёх метров. Такие соблазнительные … И я не смог удержаться. Огляделся. Дорога внизу, и сам лог вдоль дороги, с моей позиции очень хорошо просматривались. За спиной, с другой стороны, вверх по склону шла полоса травы и тоже всё хорошо просматривалось. Была, правда, видна оттуда та трёхэтажная дачка. И если бы кто-то в ней был, то с крыши меня разглядеть смог бы. Но за то время, что я ходил, лишь один раз видел возле дачки чёрный джип. В этот раз джипа не было. Да и людей я ни разу не видел возле этой дачки.
Я снял с плеча сумку и бросил на землю. Снял курточку и положил на траву.. Под курточкой я был в футболке, но было тепло и я даже не поёжился. Огляделся. Никого. И потянул конец ремня на брюках, расстёгивая. Руки немного дрожали. От возбуждения. Замок на ширинке расстегнул, задевая за вздыбившуюся плоть, и возбуждаясь до неистовства, потянул вниз брюки с плавками, оголяясь. Брюки, сложившись, свалились на траву. Плавки чуть выше колен … Оглядываюсь ещё раз и предаюсь пороку, подняв голову и закрыв глаза от наслаждения. На пике чувственного наслаждения шагаю к осинке и изливаюсь на её стройное тело, содрогаясь и со стоном. Продолжая стискивать твёрдую, как камень, плоть, открываю глаза и смотрю на сгустки перламутровой спермы, стекающей по гладкой коре осинки. И глажу, ласкаю её тело другой рукой, и в порыве страсти прижимаюсь, и трусь, ещё возбуждённым, членом по стволу … Ыммммм ...
Через лог, после этого, я стал ходить через день. За всё время, а ходил я раз двадцать, только один раз встретился мне кто-то.
Это произошло на четвёртый или пятый раз. Я не ходил логом уже дней пять, после обильного дождя и истосковался. Был пасмурный день, но сухо и дождя не предвиделось, и я пошёл домой, после работы, через лог. Меня залихорадило уже когда я свернул с дороги, и сбросив на ходу сумку с плеча и курточку, и рассупонивая ремень и вжикнув замок на брюках я поднялся в рощицу к осинкам, и задохнулся от накатившей похотливой волны со смесью ощущения долгожданного свидания. Олгядевшись, спустил брюки с плавками и обнимая левой рукой стройное тело молоденькой осинки, потыкался в неё возбуждённым, до каменного стояка, членом и предался пороку, выгнувшись назад, запрокинув голову и закрыв глаза … Уже изливаясь я ощутил, что за мной наблюдают. Судорожно отстранился от осинки и оглянулся …
Она стояла шагах в двадцати, выше по склону, в полосе травы. Молодая, лет тридцати, привлекательная женщина, в спортивном костюме, с биноклем на ремешке через плечо. Бросилось в глаза, что рукава курточки костюма свисали, скрывая ладони.
Осознав, что она всё видела, я не стал поддёргивать плавки с брюками. Да и во взгляде женщины было что-то … Я сразу не смог разобрать.
Мы молча рассматривали друг друга. Собственно рассматривал я. Она пялилась на мой член, заколдобившийся, и не хотевший опадать. Облизнула губки и скривила их в улыбке
- Я за вами два раза подс .. наблюдала - она тронула бинокль — с третьего этажа. А потом вы пропали. Наверно из-за дождей.
Я молчал, немного стесняясь тем, что не знаю куда деть руки. Они были испачканы спермой.
Её взгляд скользнул влево (с её стороны) — Вы женаты?
Её правая ладонь так и скрывалась рукавом курточки костюма.
- Мой тоже этим баловался — симпатичное личико исказила гримаска презрения с долей ностальгии — он заставлял меня смотреть на это — её глаза сузились, а скулы овального личика заострились — я ненавидила его в эти минуты.
Она говорила, не отрывая взгляда от моего члена, так и торчащего в её сторону.
- А увидела вас и у меня что-то перевернулось — она помолчала и её лицо рсслабилось, и стало наивно-симпатичным — ждала вас — и улыбнулась
- А муж?
На её личико набежала тень — В командировке .. затяжной. Обещал через полгода вернуться, но уже третий год пошёл. Дача его. Была. Развелась и на себя оформила. Он сам посоветовал.
- Что за командировка?
- Да в тюрьме он. Деньги на даче отмывал — она змолчала, так и пялясь на мой член.
После я, много раз вспоминая, пришёл к выводу, что мы были как два случайных попутчика в поезде.
- А вы можете проделать это ещё раз?
Я стиснул член, и медленно сдвигая крайнюю плоть, оголяя посиневшую и раздувшуюся головку, шагнул к ней …
- Стаять! - она отшагнула назад, вытянув правую руку.
Чёрный зрачок ствола уткнулся в мою грудь, гипнотизируя как удав. Похоть трусливо нырнула куда то в левую пятку и член согнулся, опадая.
- От вас чистотой несёт. Хоть вы и дрочите. Деревенский ещё, поди? - она медленно опустила руку, но прятать в рукаве пистолет не стала — Я тоже деревенская. О принце мечтала — она смотрела на мой опавший член — Напугала — и усмехнулась.
Я стоял в растерянности: от неё вроде бы и не исходила враждебность, но решительность и тон настораживали. Член уже свисал, морщась и ужимаясь, и даже вид молодой, симпатичной женщины, так и пялящейся на него, не стимулировал похоть, затаившуюся в левой пятке.
Она облизнула губки, улыбнулась — Одевайтесь. Ещё яйца отморозите — хохотнула похотливо — Жене расскажете?
- Нет — замотал я головой, подтягивая плавки и поддергивая брюки, и застёгивая их.
Сперма на пальцах смазалась о ткань брюк и я ладонями растёр пятна. Рукам нашлось занятие и стеснительность исчезла. Я глянул на часы. Огляделся. Улыбнулся
- Пойду …
Я ощущал её взгляд, но без страха. Накинул курточку. Поднял сумку. Вышел на дорогу и отряхнул брюки. Выпрямился.
Её не было.
Больше я её не видел.
14.01.22
(сегодня написал)
Я тогда работал в одной фирме. Это было лет семь назад … нет, восемь лет уже прошло. Я тогда ещё не на пенсии был. Фирмочка небольшая, штат человек двадцать. Меня взяли конструктором. Я тогда своё резюме размещал по всяким сайтам поиска работы. Ну что-то вроде: Работа.ру. Был у меня период, перед выходом на пенсию, когда я больше трёх месяцев уже не мог работать на одном месте. Угнетала меня обязанность быть в подчинении. Власть над собой я тогда воспринимал как насилие. Злило ещё и то, что пытались мною командовать даже на фрилансе. Я тогда уже пару лет подрабатывал и через фриланс. Но до пенсии надо было дотянуть на официальной работе. Вот я и размещал своё резюме на этих сайтах поиска работы. Сколько прошло времени? Неделя или две? В общем позвонила мне баба и пригласила на собеседование. От моего массива фирмочка оказалась далековато. Добираться пришлось с пересадкой. Прямого рейса не было. Была маршрутка, но она только до ТЭЦ шла. А до той фирмочки, от ТЭЦ, ещё две остановки. Но поскольку ТЭЦ на отшибе, то и расстояние между остановками приличное: раза в три больше чем по городу. Тут приходилось ждать автобус, который шёл от вокзала.
Была осень. Сентябрь. Когда вошёл в офис к секретарше ... Нда. Это я сначала так подумал, что секретарша. Но секретаршей оказалсь молоденькая, лет девятнадцати, девчонка, дочь хозяина фирмы. А собеседование со мной провела баба, далеко уже за сорок, бывшая жена хозяина фирмочки. Самое потешное, что и его новая, молоденькая, всего года на три постарше его дочери, жена тож в этой фирмочке работала. Замом гендиректора. Гендиректором хозяин и был. Семейный, короче, бизнес. Пообщалась она со мною. Заполнил я какой-то бланк с вопросами. Что-то типа тестирования на профпригодность. А под конец заявляет
— Тут перед вами был ещё один кандидат. Он моложе — улыбнулась и выразительно так помолчала.
И я понял, что моложе видимо намного. В то время уже было трудновато устроится на работу в возрасте. Ругнулся я. Про себя.
А она
— Я вам перезвоню, когда мы примем решение — и опять с выразительной улыбочкой на меня посмотрела.
Вышел я за ворота. Фирмочка была на предприятии, которое развалили после прихватизации, поделив на фирмочки. Дошёл до остановки. Погода типичная, осенняя, сентябрьская: солнышко, воздух чистый и прозрачный, и решил я пройтись до ТЭЦ пешочком. Засёк время и через пятнадцать минут был уже на остановке ТЭЦ. Стою, жду маршрутку, и тут до меня доходит: что до моего массива, который и виднелся, можно дойти через лог, напрямую. Пришла и развернулась маршрутка, а у меня уже зачесалось всё внутри.
- Аа - махнул я рукой водиле маршрутки, и пошёл к логу.
Шёл я неспешно, и где-то через час уже был дома. То есть напрямую километров шесть было. Конечо, транспортом быстрее, если не считать время ожидания на остановках.
Недели две я ездил на маршрутке и автобусах с пересадками. Но как-то решил пройтись логом. На работу опоздал: минут на пятнадцать. За что получил выговор от хозяина. Он с утра, прямо в восемь, проводил планёрку, и конструктор, а он был в единственном числе, на этих планёрках должен был присутствовать. В обязательном порядке.
Но мой рассказ не о работе.
Уже было начало октября и утрами было прохладно, и я надевал курточку. Но днём было тепло и вечером как-то, рабочий день до пяти, я пошёл через лог. Там было несколько дачных посёлков. Но где я шёл, ни одного не было. Виднелась одна трёхэтажная дачка, среди берёз, метрах в трёхстах от той дороги, которой я ходил. Дорогой, правда, можно назвать с натяжкой. Ну да, колея была: глубокая, заросшая травой. После дождя там было месиво из глины и грязи. Я один раз сунулся туда после дождя … Упёртый. Дома потом с полчаса обувь отмывал. Но когда стояла сухая и тёплая погода, в логу было здорово! Вокруг лес берёзовый, щебетанье и стрекотанье птиц, воздух напитан грибным, чуть преловатым запахом. Я раза два углублялся в лес, но кроме сыроежек, сплошь червивых, ничего. Было там ещё одно место, на самом дне лога, с правой стороны, если от ТЭЦ, под уклон шёл лес. А с другой, на подъём склон, заросший какой-то высохшей травой, высотой метра полтора. Трава эта шла полосой, шириной шагов на двадцать. А за ней рощица молодых осинок. Я так и не понял: то ли пожар там был? А за рощицей, вверх по склону, снова трава, сухая и высокая. И я поднялся по склону, через полосу травы, в эту осиновую рощицу. Осинки молоденькие, стройные, ростом от двух до трёх метров. Такие соблазнительные … И я не смог удержаться. Огляделся. Дорога внизу, и сам лог вдоль дороги, с моей позиции очень хорошо просматривались. За спиной, с другой стороны, вверх по склону шла полоса травы и тоже всё хорошо просматривалось. Была, правда, видна оттуда та трёхэтажная дачка. И если бы кто-то в ней был, то с крыши меня разглядеть смог бы. Но за то время, что я ходил, лишь один раз видел возле дачки чёрный джип. В этот раз джипа не было. Да и людей я ни разу не видел возле этой дачки.
Я снял с плеча сумку и бросил на землю. Снял курточку и положил на траву.. Под курточкой я был в футболке, но было тепло и я даже не поёжился. Огляделся. Никого. И потянул конец ремня на брюках, расстёгивая. Руки немного дрожали. От возбуждения. Замок на ширинке расстегнул, задевая за вздыбившуюся плоть, и возбуждаясь до неистовства, потянул вниз брюки с плавками, оголяясь. Брюки, сложившись, свалились на траву. Плавки чуть выше колен … Оглядываюсь ещё раз и предаюсь пороку, подняв голову и закрыв глаза от наслаждения. На пике чувственного наслаждения шагаю к осинке и изливаюсь на её стройное тело, содрогаясь и со стоном. Продолжая стискивать твёрдую, как камень, плоть, открываю глаза и смотрю на сгустки перламутровой спермы, стекающей по гладкой коре осинки. И глажу, ласкаю её тело другой рукой, и в порыве страсти прижимаюсь, и трусь, ещё возбуждённым, членом по стволу … Ыммммм ...
Через лог, после этого, я стал ходить через день. За всё время, а ходил я раз двадцать, только один раз встретился мне кто-то.
Это произошло на четвёртый или пятый раз. Я не ходил логом уже дней пять, после обильного дождя и истосковался. Был пасмурный день, но сухо и дождя не предвиделось, и я пошёл домой, после работы, через лог. Меня залихорадило уже когда я свернул с дороги, и сбросив на ходу сумку с плеча и курточку, и рассупонивая ремень и вжикнув замок на брюках я поднялся в рощицу к осинкам, и задохнулся от накатившей похотливой волны со смесью ощущения долгожданного свидания. Олгядевшись, спустил брюки с плавками и обнимая левой рукой стройное тело молоденькой осинки, потыкался в неё возбуждённым, до каменного стояка, членом и предался пороку, выгнувшись назад, запрокинув голову и закрыв глаза … Уже изливаясь я ощутил, что за мной наблюдают. Судорожно отстранился от осинки и оглянулся …
Она стояла шагах в двадцати, выше по склону, в полосе травы. Молодая, лет тридцати, привлекательная женщина, в спортивном костюме, с биноклем на ремешке через плечо. Бросилось в глаза, что рукава курточки костюма свисали, скрывая ладони.
Осознав, что она всё видела, я не стал поддёргивать плавки с брюками. Да и во взгляде женщины было что-то … Я сразу не смог разобрать.
Мы молча рассматривали друг друга. Собственно рассматривал я. Она пялилась на мой член, заколдобившийся, и не хотевший опадать. Облизнула губки и скривила их в улыбке
- Я за вами два раза подс .. наблюдала - она тронула бинокль — с третьего этажа. А потом вы пропали. Наверно из-за дождей.
Я молчал, немного стесняясь тем, что не знаю куда деть руки. Они были испачканы спермой.
Её взгляд скользнул влево (с её стороны) — Вы женаты?
Её правая ладонь так и скрывалась рукавом курточки костюма.
- Мой тоже этим баловался — симпатичное личико исказила гримаска презрения с долей ностальгии — он заставлял меня смотреть на это — её глаза сузились, а скулы овального личика заострились — я ненавидила его в эти минуты.
Она говорила, не отрывая взгляда от моего члена, так и торчащего в её сторону.
- А увидела вас и у меня что-то перевернулось — она помолчала и её лицо рсслабилось, и стало наивно-симпатичным — ждала вас — и улыбнулась
- А муж?
На её личико набежала тень — В командировке .. затяжной. Обещал через полгода вернуться, но уже третий год пошёл. Дача его. Была. Развелась и на себя оформила. Он сам посоветовал.
- Что за командировка?
- Да в тюрьме он. Деньги на даче отмывал — она змолчала, так и пялясь на мой член.
После я, много раз вспоминая, пришёл к выводу, что мы были как два случайных попутчика в поезде.
- А вы можете проделать это ещё раз?
Я стиснул член, и медленно сдвигая крайнюю плоть, оголяя посиневшую и раздувшуюся головку, шагнул к ней …
- Стаять! - она отшагнула назад, вытянув правую руку.
Чёрный зрачок ствола уткнулся в мою грудь, гипнотизируя как удав. Похоть трусливо нырнула куда то в левую пятку и член согнулся, опадая.
- От вас чистотой несёт. Хоть вы и дрочите. Деревенский ещё, поди? - она медленно опустила руку, но прятать в рукаве пистолет не стала — Я тоже деревенская. О принце мечтала — она смотрела на мой опавший член — Напугала — и усмехнулась.
Я стоял в растерянности: от неё вроде бы и не исходила враждебность, но решительность и тон настораживали. Член уже свисал, морщась и ужимаясь, и даже вид молодой, симпатичной женщины, так и пялящейся на него, не стимулировал похоть, затаившуюся в левой пятке.
Она облизнула губки, улыбнулась — Одевайтесь. Ещё яйца отморозите — хохотнула похотливо — Жене расскажете?
- Нет — замотал я головой, подтягивая плавки и поддергивая брюки, и застёгивая их.
Сперма на пальцах смазалась о ткань брюк и я ладонями растёр пятна. Рукам нашлось занятие и стеснительность исчезла. Я глянул на часы. Огляделся. Улыбнулся
- Пойду …
Я ощущал её взгляд, но без страха. Накинул курточку. Поднял сумку. Вышел на дорогу и отряхнул брюки. Выпрямился.
Её не было.
Больше я её не видел.
14.01.22
Последнее редактирование:
порнуха теперь тока здеся. в стихах онаниста ток лирику
у меня ночью встаёт и я начинаю дрочить, жена просыпается - Ты чё делаешь?
- Ну стоит же
- Давай я подержу
Берётся за член и за яйца, и так и засыпает Сегодня тоже так получилось, а у меня сразу завертелось - Она взяла меня за яйца - с этим и заснул. А утром сел к компу и закончил
Она взялась за мои яйца,
И потянула на себя,
ещё совала в анус пальцы,
- Щас изнасилую тебя!
- Ляг на живот — я повернулся,
она уселась мне на спину,
я потянулся и … проснулся,
опять во сне увидел Рину
Рената — баба, как граната!
Взрывной характер и пизда,
сочилась соком, привкус мяты,
на секс настроена всегда
она сводила сальдо с бульдо,
носила стринги, юбку, китель,
я целовал Ренате вульву,
за тело, был, её хранитель
Рената часто развлекалась,
ходила в сауну со мной,
в бассейн ныряя, погружалась,
снимала плавки под водой
с меня снимала, сама голой,
ходила в сауне Рената,
её ебали как-то ротой,
сама, конечно, виновата
пришла в казарму и вертелась,
вертела жопою своей,
понятно: роте захотелось,
засунуть всё, что было - ей
её ебали автоматом,
гранатомётом отъебли,
ещё ебли одним солдатом,
откуда-то из под земли
сносила стойко всё Рената,
но партизаном не молчала,
вертела жопой и кричала,
за то и стали звать — Граната
а я и был то тем солдатом,
который был из под земли,
я смутно помню, был поддатым,
но помню, мною, как ебли
я хоть и пьяный был в умат,
но хуй торчал, как автомат,
меня пристроили к Ренате,
и отъебли на автомате
с тех пор Рената лишь со мной,
еблась она со мною только,
- Мне хорошо всегда с тобой,
Ты самый лучший в мире, Толька
у меня ночью встаёт и я начинаю дрочить, жена просыпается - Ты чё делаешь?
- Ну стоит же
- Давай я подержу
Берётся за член и за яйца, и так и засыпает Сегодня тоже так получилось, а у меня сразу завертелось - Она взяла меня за яйца - с этим и заснул. А утром сел к компу и закончил
Она взялась за мои яйца,
И потянула на себя,
ещё совала в анус пальцы,
- Щас изнасилую тебя!
- Ляг на живот — я повернулся,
она уселась мне на спину,
я потянулся и … проснулся,
опять во сне увидел Рину
Рената — баба, как граната!
Взрывной характер и пизда,
сочилась соком, привкус мяты,
на секс настроена всегда
она сводила сальдо с бульдо,
носила стринги, юбку, китель,
я целовал Ренате вульву,
за тело, был, её хранитель
Рената часто развлекалась,
ходила в сауну со мной,
в бассейн ныряя, погружалась,
снимала плавки под водой
с меня снимала, сама голой,
ходила в сауне Рената,
её ебали как-то ротой,
сама, конечно, виновата
пришла в казарму и вертелась,
вертела жопою своей,
понятно: роте захотелось,
засунуть всё, что было - ей
её ебали автоматом,
гранатомётом отъебли,
ещё ебли одним солдатом,
откуда-то из под земли
сносила стойко всё Рената,
но партизаном не молчала,
вертела жопой и кричала,
за то и стали звать — Граната
а я и был то тем солдатом,
который был из под земли,
я смутно помню, был поддатым,
но помню, мною, как ебли
я хоть и пьяный был в умат,
но хуй торчал, как автомат,
меня пристроили к Ренате,
и отъебли на автомате
с тех пор Рената лишь со мной,
еблась она со мною только,
- Мне хорошо всегда с тобой,
Ты самый лучший в мире, Толька
ЗИНКА
Пролог
К середине декабря навалило снегу, но было тепло.
Для Сибири, мороз в три-четыре градуса – это оттепель.
Мартыниха шла на утреннюю дойку. Избёнка Мартынихи стоит на отшибе, идти ей через всю деревню, вот и встаёт баба ни свет ни заря.
Шёл пятый час утра. Или ночи? Ущербная, стареющая луна желтела на чёрном, усыпанном звёздами, небосводе. Мартыниха в валенках с калошами, в телогрейке и стареньком пуховом платочке. Мартынихе уже седьмой десяток, но баба ещё шустрая –ходит в клуб на дискотеки.
Свёрток Мартыниха заметила издалека – на зрение не жаловалась. Свёрток лежал сбоку от дороги, и подойдя ближе, она увидела следы, и вытоптанное место. Шевельнулось под сердцем тревожное предчувствие. Мартыниха смотрела на свёрток, но подойти не решалась. Наконец, бормотнув – Господи! – и перекрестившись, подошла и ахнула. Сердце зашлось: в свёртке спал младенец.
Заканчивался 1992 год.
Страна шла вразнос.
1
Зинка продрала зенки. За окном темень, в избе холодрыга, во рту кошки насрали. Кутаясь в рваный, задрыпаный полушубок, которым и укрывалась, поднялась со старого, скрипучего диванчика. На этом диванчике, пять лет назад, тихо умерла Мартыниха.
Зинке двадцать пять, но выглядит на все сорок. Зинка, босиком, вышла в сенцы, нащупала ногой поганое ведро – присела над ним и поссала. Входная дверь была приоткрыта, и Зинка замкнула её на крючок. Вернулась в избу, зачерпнула кружкой холодной воды из ведра на кухне, и клацая зубами, не то от холода, не то с похмелюги – выпила. Вернулась к диванчику и завалилась на него, закутавшись в полушубок.
Зинка пялилась в потолок, а он плыл по кругу. Зинка закрыла глаза, но движение по кругу продолжилось, её замутило, к горлу подкатил тошнотный комок и Зинку вырвало. На пол.
Вытирая ладонью, измазанный блевотиной, рот, Зинка громко икала, но тошнота прошла и больше не круговертило.
…
Георгий смотрел почту, когда зазвонил сотовый.
- Жора … - он едва узнал голос Валентины, двоюродной сестры и сердце сжалось, а от затылка, по спине, расползался холодок
- Жора, твой папа умер ... вчера …
В одно мгновение всё вокруг выцвело и утратило смысл. Всё.
- Папка …. – скрипя зубами от бессилия, он опускался на колени.
- Жора, завтра похороны ...
- Я приеду сегодня … – выдохнул он, упал ничком и застонал, катаясь по полу.
Позвонил жене. Таня охнула и сказала, что сейчас придёт.
Она пришла, и они собрались, и поехали на вокзал, на электричку.
В электричке было пусто: рабочий день.
Он сидел у окна и смотрел на проплывающий мимо, однообразно-унылый, заснеженный мир. Жена сидела напротив, смотрела на него жалостливо, и попытавшись заговорить раз, и другой, тоже уставилась в окно.
В райцентре их встретил Серёга, муж Валентины.
От вокзала до деревни шесть километров.
- Что случилось? – глухо спросил он, когда Серёга, переехав ж/д пути на выезде из райцентра, переключил на третью.
- Он на живот жаловался. Думали обострение гастрита, вызвали скорую. Его забрали, а в первом часу ночи позвонили. Не гастрит был … язва ... Мы не стали ночью звонить, всё равно уже … - Сергей помолчал, потом добавил – Он опять стал выпивать … Я с ним разговаривал, и Валентина тоже … Но ты же знаешь его … Послал.
- Он … в больнице?
- Дома уже. Ему же сделали операцию. Вскрытие не понадобилось. Гроб столярка сделала за счёт совхоза. Оградку я купил. Пока поставим крест …
Сергей замолчал, сворачивая на улицу, где был дом родителей.
Крышка, обитая чёрным сатином, стояла на улице, прислонённая к стенке веранды. Рядом стоял крест.
Отец лежал в гробу, поставленном на два табурета, в зале. На стульях, на диване, и на лавочке у стены, сидели люди. Было нетоплено, поэтому сидели в верхней одежде.
Кто-то, из деревенских, узнав Георгия, встал со стула, кто-то со скамейки.
Они сели.
Сергей, сняв шапку, стоял в дверном проёме.
Черты лица, отца, заострились, он как-то усох и показался таким маленьким. В изголовье горела свеча, и стояла иконка с образом. К запаху свечного дымка уже примешивался другой, хотя в доме было нетоплено и холодно.
Люди вставали и уходили. Входили и садились другие. Время застыло.
Заходившие, молча постояв, или посидев, молча и уходили. И только двое стариков, Георгий узнал их – это были отцы его одноклассников, о чём-то, полушёпотом, переговаривались.
Позже, когда они ехали в город, жена ему говорила – А эти, двое, знаешь о чём говорили?
Георгий скривил губы.
- Один говорил другому, что держит кроликов, и что их мясо, полезное и питательное. Представь?
Георгий пренебрежительно кивнул – Я сидел ближе, и не слышал о чём они говорят. А ты сидела за мной, и расслышала? (Таня стала жаловаться на слух, и в последнее время, всё чаще переспрашивала).
- Может потому, что ты не прислушивался?
- Наверное.
Ни о чём не хотелось говорить, никого не хотелось слушать, и ни о чём не хотелось думать. Таня замолчала.
…
Когда за окном стемнело, пришла Валентина, и наклонившись к Георгию, сказала – Жор, пойдёмте к нам, поужинаете, да и спать. Здесь холодно, Сергей не стал топить. Они ещё постояли и вышли.
Валентина шла справа, Таня, слева от него.
- Жор, мы в столовой заказали обед на пятьдесят человек. Хлеб они сами испекут, и продукты свои, деньги потом отдадим.
Он вспомнил про деньги, и достав из кармана, протянул Валентине – Здесь двенадцать тысяч.
- Гроб, совхоз за свой счёт сделал. Оградку Серёжа купил, пока поставим крест …
- Валь, Серёга уже всё рассказал.
Валентина замолчала.
У сестры было жарко натоплено, и даже душновато.
- Валь, а чё, девчонки не приехали?
- Они же там, Жор. Не узнал?
- Да я ни на кого не смотрел.
- Они ещё немного посидят и придут. На ночь бабушки останутся.
Их хотели уложить на кровать, но Георгий попросил постелить на полу.
Он лежал, подложив руки под голову. Жена, притулившись к правому боку, ровно засопела через несколько минут. Он услышал, как пришли племянницы и закрыл глаза.
Дверь в спальню приоткрылась – Спят уже –шёпотом сказал кто-то, и дверь прикрыли.
Он лежал, погружаясь в воспоминания …
2
К утру жар выветрился и стало прохладно.
Валентина с Сергеем встали затемно, и он слышал, как они мешали корм свиньям, как поскрипывали половицы и накатывал холодный воздух, когда открывали и закрывали дверь.
Задрёмывал и снова просыпался.
Валентина заглянула в восемь часов – Не спите?
- Встаём, Валь.
Сходили в туалет, сполоснули лицо и позавтракали.
- Девчонок не бужу, пусть выспятся – сказала Валентина, убирая посуду.
Они оделись и пошли в отцовский дом.
- Мы с Сергеем чуть позже придём – проводив их до калитки, сказала сестра.
Сергей встретился им. Он шёл с каким-то мужчиной, которого Георгий, сначала, не узнал. Они поздоровались.
- Мы с Лёпой … («Лёпа!» - вспомнил Георгий) … на кладбище. Там всё снегом замело, Лёпа место укажет … Копателям ...
- Земля поди замёрзла?
- Парная. Вишь какая теплынь – ответил Лёпа – Греть не надо.
- Мы, с Валентиной, через полчасика придём.
В доме уже были люди и стало немного теплее.
…
По улицам, за машиной (выделил совхоз) шло с полсотни человек.
До кладбища дошли десятка два.
Постояли.
Попрощались.
Закопали.
Установили крест и венки.
Ещё постояли и потянулись назад.
…
В доме отца, в зале, уже стояли, сдвинутые, два стола. На столах водка и хлеб. На кухне две женщины, из столовой, разливали борщ в тарелки и несли в зал.
Поминки.
Одни садились и поминали. Другие стояли в прихожей и ждали, когда освободится место за столами.
Быстро стемнело.
Он вышел на крыльцо, и прислонившись к стенке веранды, смотрел в небо.
Кто-то шёл от калитки.
- Дай закурить.
- Я не курю – он даже не взглянул.
Он был похож на отца, и Зинка узнала. Она заглянула в его глаза. Там была пустота.
- Хочешь?
- Где?
- Пойдём.
И он пошёл с нею. Как был. Не вернувшись в дом, чтобы одеться.
Зинка шла впереди, чуть выставив левое плечо и также, чуть, наклонив голову, как будто от ветра отворачивалась.
Совхоз, за прошедшие годы, не разросся и избёнка Мартынихи (теперь Зинкина) так и стояла на отшибе. Окна, не запотевшие, тускло поблёскивали в темноте. Ограды не было. Построек, кроме разваливающегося туалета, тоже. Дом выглядел нежилым. Входная дверь не была заперта на замок, да и замка, похоже, не было.
- Я схожу поссу – грубовато бросил он ей в спину.
Она притопывала, стряхивая налипший снег с валенок - Да можешь ссать где угодно. Всё равно никто не увидит - Зинка шагнула в сени, а он направился к туалету.
Дверь была прислонена к створу. Петли давно проржавели и сломались. Он сдвинул дверь и сморщился. Намёрзшее, давно не срубавшееся и оплывшее от тепла говно, торчало из очка, словно горб. Двинув дверь на место, отошёл и поссал.
3
Зинка открыла дверь и вошла.
В накуренной, и освещающейся от керосиновой лампы (типа «Молнии», которую заправляли солярой) кухне, сидели деревенские забулдыги: две женщины, Нинка и Ленка, и Лёпа. Лёпе было под пятьдесят, но в деревне никто не называл его по имени. А может и не помнили уже. Возраст бабёнок, определить, было невозможно, в принципе.
- Зинка! - вскинулась одна из них – Ты где, сука, шляешься? У них жратвы осталось: заказывали на пятьдесят человек, а пришли сорок. Мы с Ленкой целую кастрюлю борща принесли. Он горячий ещё. А Лёпа, вон, пару бутылок водки ум …
Дверь открылась, и вошёл Георгий.
Бабёнки сразу всё смикитили, и встав из-за стола, вышли из кухни и потянули, с приколоченной к стене вешалки, платки.
А Лёпа, узнав Георгия, подошёл к нему.
– Жора! - трепал он его руку – Жора, твой батя был мужик. Настоящий мужик. Говорил, что думал. За словом в карман не лез. Недолюбливало его за это начальство, зато уважали. Ну и … – он подмигнул – … и с бабами … помню, ты в армии был, тётя Дуня ещё жива была, а он с Татарчихой …
Бабёнки схватили Лёпу под руки, и поволокли из избы. Зинка вышла следом, закрыла за ними входную дверь на крючок и вернулась.
Георгий сидел за столом, подперев голову рукой.
Зинка тоже села.
- Давай помянем … дедушку – она взяла один из стаканов, с остатками водки.
Георгий взял другой, и они выпили.
- Поешь?
Он качнул головой.
Зинка наливала в тарелки борщ. Тарелки и ложки принесли бабёнки.
- А чё … – когда Зинка, поставив тарелки с борщом, села – … света нет?
- Отключили за неуплату – вздохнула Зинка, черпая ложкой борщ – Ты ешь-ешь.
Георгий съел две ложки – Отопление тоже за неуплату?
- Отопление в деревне всем отключили. Оставили детсад, школу и сельсовет.
- Помянем … - он плеснул водки в стаканы, и они выпили.
Молча доели борщ.
- Ещё?
- Давай. Чё то аппетит разгулялся.
Зинка хмыкнула - Тебе холодно? Я могу печку растопить. Дрова есть.
- Где у тебя дрова? Даже забора нету. Разве что дверь от туалета разломать, всё равно толку с неё ни хуя.
Водка развязала язык.
- В чулане есть немного колотых. А чурбаны под снегом, их ещё колоть надо.
- И откуда у тебя дрова? За них ведь платить надо … Или ты натурой? - он с усмешкой посмотрел на Зинку, уплетающую борщ за обе щёки.
Зинка доела борщ и облизывала ложку.
- Да ты налей ещё. Целая кастрюля ведь.
- Неээ, хватит. А то будет бултыхаться, когда … – и она посмотрела на него сальными глазами.
- Блядь! А я уже и забыл, зачем сюда пришёл – он улыбнулся, а Зинка засмеялась.
- У меня тополь во дворе стоял. Большоооой – Зинка даже привстала – Его летом спилили. Ветром отломило ветку, и она провод оборвала …
- А говоришь, за неуплату …
Переход был слишком сложный, и Зинка оторопело на него пялилась.
- Ну спилили … – он отодвинул пустую тарелку – А кто распиливал? Сама? У тебя поди и пилы нет?
- Неээ, пилы нету. Валерка распилил.
- Какой Валерка? Полунин?
- Неээ, они приезжие. Лет семь назад из Казахстана приехали.
- У него семья?
- Развёлся он.
- Из-за тебя?
Зинка хихикнула – Неээ, выгнала она его. Он такой … блядун.
- И как ты, с блядуном, рассчиталась?
Зинка потупила глаза.
Георгий усмехнулся: его умилила стеснительность девушки.
- А Валерка работает?
- Какой?
- Который блядун.
Зинка разулыбалась – Скотником. На ферме.
- Алименты исправно платит? Дети у него есть?
Зинка покачала головой – Она их с собой забрала. Трое.
- Ладно, чё мы про детей то … хотя … – он улыбнулся – … по теме. Веди в апартаменты, Зинаида – и встал.
Зинка зарделась, как маков цвет, поднесла ко рту и прикусила большой палец, и не поднимая на него глаз, встала, повернулась и пошла в комнату.
Он прикрутил лампу, и расстёгивая ремень брюк, пошёл за ней.
Зинка сидела на диванчике, сдвинув ноги, выпрямив спину, с прижатыми, к груди, руками. Он подошёл к ней вплотную и отпустил ремень. Брюки, зашуршав, свалились к ногам. Член уже оттопыривал плавки и он, оттянув резинку, вызволил его. Зинка, всё также, сидела, словно истукан.
- Сними с меня сапоги, и давай не тяни, раздевайся. А то я замёрзну, пока ты растележишься - похоть, сдобренная водкой, расползалась по жилам, распаляя желание.
Зинка подчинилась, и опустившись на колени, расстёгивала и снимала с него сапоги. Он стянул с себя джемпер и бросил на диванчик. Холода, ни голыми ногами, ни торсом не ощущал. Зинка выпрямилась и стала раздеваться, а он, прихватив её за талию, тёрся, торчащим членом, по ляжкам.
- Тебе как?
Он держал её за жопу, и двигая туда-сюда, тыкался членом между ног. Её титьки мялись об его грудь, а руки обвили шею.
- Раком – и он поворачивал её, не выпуская из объятий, и член упруго отгибался, в сторону вращения её тела, выискивая ложбинки.
Зинка стояла раком, опустив голову на руки. В темноте, к которой уже привыкли глаза, белела её жопа. Георгий гладил ягодицы, слегка пощипывая кожу, покрывшуюся пупырышками. Он жался к жопе животом и тёрся, а руками гладил бёдра, заводя внутрь, и касаясь лобка, вёл пальцами вниз, пропуская сквозь них поскрипывающие волосы.
- Тебя трахали в жопу?
- Нет.
- Я хочу в жопу.
- А можно?
- Можно … только … – он пощупал Зинку; мунька была горячая и влажная, а жопа сухая - Вот – он сунул к её лицу два пальца правой руки – Обслюнявь.
Зинка взяла пальцы в рот и обмусолила.
- И ещё … – он прижал ладонь к её рту – сплюнь
Зинка шумно втянула носом воздух, вместе с соплями, и смачно харкнула. Георгий, невольно, улыбнулся в темноте. Он прижал ладонь к анусу, и размазал по нему и ложбинке харчок. Ткнул указательным пальцем в анус, вдавил и совершал фрикции.
Его левая рука лежала на спине и Зинка, потянув, прижала её к титькам.
Он мял, с какой-то ненасытной жадностью, груди, продолжая делать фрикции, потом вытащил палец, и прижав к анусу два, запихал и продолжил.
Пока он ласкал её одним пальцем, было немного щекотно, но Зинка сдержалась. А когда он засунул два пальца, ощущения изменились, и Зинка стала прислушиваться к ним.
Желание нарастает, и вот он уже тычется возбудившимся членом, направляя в анус. Зинка вздрагивает, а он, сжимая её бёдра, толчками протискивает залупу сквозь зажатый сфинктер. Зинке больно, но она терпит, закусывая губу, а он, с усилием запихивая член в её жопу и разжигаясь похотью и покорностью, вытягивает полностью и …
И засаживает!
Зинка кричит от боли, а он, теряя обладание, впиваясь побелевшими пальцами в кожу, ебёт и насилует Зинку, упиваясь властью.
Он ебал её. Он насиловал её. Зинка вскрикивала, но насилию не противилась, и излившись, и услышав её стоны, он пришёл в себя. И вытягивая из жопы, уже мягчеющий член, спросил – Тебе больно? Почему не противилась?
- Мне тебя жалко ... – Зинка всхлипнула ...
И чувства, подавленные страшным горем, встрепенулись. Он вдруг осознал, что воспользовался её жалостью, чтобы удовлетворить свою похоть.
- О Ббоже - прошептал он, и развернул Зинку, и приподнял, и прижал – Прости ... прости меня, прости ... – и всё гладил и гладил плечи, и голову, и Зинка разрыдалась.
В голос.
Он сжал её лицо в ладонях, и целовал глаза, нос, щёки, губы, и Зинка успокаивалась, и он прижал её к груди, и слёзы, накипавшие в уголках глаз, покатились по щекам ...
Зинка отстранилась, взглянула на него и увидев, что он плачет, затормошила его – Не плачь, не плачь, миленький. Ну хочешь, изнасилуй меня ещё раз. Ещё раз, в жопу.
- Зинка – он улыбнулся, смахивая слёзы – Зинка, ты совсем глупенькая Я не плачу – и опять прижал её.
Его сердце гулко тукалось в груди. Зинка улыбалась.
4
- Ты где был?! Тебя почти час не было.
- Я по деревне ходил
- Вот так?! Ты же простынешь, заболеешь … Говорят тебя видели, как ты с какой-то женщиной ушёл
- Зинка … Просто шла впереди
- Говорят про неё, блядь местная … Говорят, что все деревенские забулдыги в её доме гужуются.
Он молчал
- Ты у неё был?
- Тань, ей двадцать пять, мне пятьдесят восемь. Что я там забыл? И почему сразу - блядь?
- Так сказали
- Она, сын полка.
- В каком смысле?
- Найдёныш. Её же растили всей деревней. Мартынихе помогали, кто чем мог. Мартыниха, как нашла её, уволилась с фермы и жила на одну пенсию. Какую воспитали, такая и есть. Она то в чём виновата, Тань?
- А ты чего её так защищаешь? Уже трахнул?!
- Да! В жопу!
Смешок, короткий и нервный – Ты серьёзно?
- Тань, ну а что я должен сказать? Нет - ты не поверишь. Сказал да, ты не воспринимаешь это всерьёз.
- Я тебя совсем перестала понимать
- А что меня понимать? Простой, как три залупы вместе.
- Фуу, зачем так грубо?
- Там по-другому немного: тупой, как три залупы вместе.
- Это не ты, это я тупая, как … - Таня улыбнулась, попытавшись представить тупость в три залупы вместе.
- Есть другое выражение: тупой, как три пима вместе.
Таня опять улыбнулась
- Тань, ты чего?
- Да я просто представила: тупость в три пима, много больше, чем в три залупы
- Смотря какая залупа, и смотря какой пим?
- Ты это серьёзно? Залупа может быть больше п … Фууу. О чём я говорю? В какие игры ты со мной играешь? - Таня помолчала – Я уже забыла, с чего начала.
- Я мог простыть и заболеть …
- Нет, я что-то другое хотела сказать ... Ладно, иди одевайся. Пойдём к Валентине. Здесь нетоплено, холодно. Закрой на замок. Посуду мы помыли. Убрались немного. Иди одевайся, я здесь подожду.
К середине декабря навалило снегу, но было тепло.
Для Сибири, мороз в три-четыре градуса – это оттепель.
З. Ы.
Деревенские частушки про Зинку:
Зинка жопою виляет,
Зинка дразнит пацанов,
На деревне каждый знает,
Зинка ходит без трусов
Если Зинка сядет срать,
Далеко её видать,
Распугает всех котов,
Зинка ходит без штанов
Подмывалась в баньке Зинка,
Подтиралась подолом,
Из пизды торчит дубинка,
Зинка трахалась с ментом
Зинку трахали в кустах,
С всей округи мужики,
Показали в новостях,
Засуньте в жопу языки!
16.05.17 отредактировано 15.01.22
Пролог
К середине декабря навалило снегу, но было тепло.
Для Сибири, мороз в три-четыре градуса – это оттепель.
Мартыниха шла на утреннюю дойку. Избёнка Мартынихи стоит на отшибе, идти ей через всю деревню, вот и встаёт баба ни свет ни заря.
Шёл пятый час утра. Или ночи? Ущербная, стареющая луна желтела на чёрном, усыпанном звёздами, небосводе. Мартыниха в валенках с калошами, в телогрейке и стареньком пуховом платочке. Мартынихе уже седьмой десяток, но баба ещё шустрая –ходит в клуб на дискотеки.
Свёрток Мартыниха заметила издалека – на зрение не жаловалась. Свёрток лежал сбоку от дороги, и подойдя ближе, она увидела следы, и вытоптанное место. Шевельнулось под сердцем тревожное предчувствие. Мартыниха смотрела на свёрток, но подойти не решалась. Наконец, бормотнув – Господи! – и перекрестившись, подошла и ахнула. Сердце зашлось: в свёртке спал младенец.
Заканчивался 1992 год.
Страна шла вразнос.
1
Зинка продрала зенки. За окном темень, в избе холодрыга, во рту кошки насрали. Кутаясь в рваный, задрыпаный полушубок, которым и укрывалась, поднялась со старого, скрипучего диванчика. На этом диванчике, пять лет назад, тихо умерла Мартыниха.
Зинке двадцать пять, но выглядит на все сорок. Зинка, босиком, вышла в сенцы, нащупала ногой поганое ведро – присела над ним и поссала. Входная дверь была приоткрыта, и Зинка замкнула её на крючок. Вернулась в избу, зачерпнула кружкой холодной воды из ведра на кухне, и клацая зубами, не то от холода, не то с похмелюги – выпила. Вернулась к диванчику и завалилась на него, закутавшись в полушубок.
Зинка пялилась в потолок, а он плыл по кругу. Зинка закрыла глаза, но движение по кругу продолжилось, её замутило, к горлу подкатил тошнотный комок и Зинку вырвало. На пол.
Вытирая ладонью, измазанный блевотиной, рот, Зинка громко икала, но тошнота прошла и больше не круговертило.
…
Георгий смотрел почту, когда зазвонил сотовый.
- Жора … - он едва узнал голос Валентины, двоюродной сестры и сердце сжалось, а от затылка, по спине, расползался холодок
- Жора, твой папа умер ... вчера …
В одно мгновение всё вокруг выцвело и утратило смысл. Всё.
- Папка …. – скрипя зубами от бессилия, он опускался на колени.
- Жора, завтра похороны ...
- Я приеду сегодня … – выдохнул он, упал ничком и застонал, катаясь по полу.
Позвонил жене. Таня охнула и сказала, что сейчас придёт.
Она пришла, и они собрались, и поехали на вокзал, на электричку.
В электричке было пусто: рабочий день.
Он сидел у окна и смотрел на проплывающий мимо, однообразно-унылый, заснеженный мир. Жена сидела напротив, смотрела на него жалостливо, и попытавшись заговорить раз, и другой, тоже уставилась в окно.
В райцентре их встретил Серёга, муж Валентины.
От вокзала до деревни шесть километров.
- Что случилось? – глухо спросил он, когда Серёга, переехав ж/д пути на выезде из райцентра, переключил на третью.
- Он на живот жаловался. Думали обострение гастрита, вызвали скорую. Его забрали, а в первом часу ночи позвонили. Не гастрит был … язва ... Мы не стали ночью звонить, всё равно уже … - Сергей помолчал, потом добавил – Он опять стал выпивать … Я с ним разговаривал, и Валентина тоже … Но ты же знаешь его … Послал.
- Он … в больнице?
- Дома уже. Ему же сделали операцию. Вскрытие не понадобилось. Гроб столярка сделала за счёт совхоза. Оградку я купил. Пока поставим крест …
Сергей замолчал, сворачивая на улицу, где был дом родителей.
Крышка, обитая чёрным сатином, стояла на улице, прислонённая к стенке веранды. Рядом стоял крест.
Отец лежал в гробу, поставленном на два табурета, в зале. На стульях, на диване, и на лавочке у стены, сидели люди. Было нетоплено, поэтому сидели в верхней одежде.
Кто-то, из деревенских, узнав Георгия, встал со стула, кто-то со скамейки.
Они сели.
Сергей, сняв шапку, стоял в дверном проёме.
Черты лица, отца, заострились, он как-то усох и показался таким маленьким. В изголовье горела свеча, и стояла иконка с образом. К запаху свечного дымка уже примешивался другой, хотя в доме было нетоплено и холодно.
Люди вставали и уходили. Входили и садились другие. Время застыло.
Заходившие, молча постояв, или посидев, молча и уходили. И только двое стариков, Георгий узнал их – это были отцы его одноклассников, о чём-то, полушёпотом, переговаривались.
Позже, когда они ехали в город, жена ему говорила – А эти, двое, знаешь о чём говорили?
Георгий скривил губы.
- Один говорил другому, что держит кроликов, и что их мясо, полезное и питательное. Представь?
Георгий пренебрежительно кивнул – Я сидел ближе, и не слышал о чём они говорят. А ты сидела за мной, и расслышала? (Таня стала жаловаться на слух, и в последнее время, всё чаще переспрашивала).
- Может потому, что ты не прислушивался?
- Наверное.
Ни о чём не хотелось говорить, никого не хотелось слушать, и ни о чём не хотелось думать. Таня замолчала.
…
Когда за окном стемнело, пришла Валентина, и наклонившись к Георгию, сказала – Жор, пойдёмте к нам, поужинаете, да и спать. Здесь холодно, Сергей не стал топить. Они ещё постояли и вышли.
Валентина шла справа, Таня, слева от него.
- Жор, мы в столовой заказали обед на пятьдесят человек. Хлеб они сами испекут, и продукты свои, деньги потом отдадим.
Он вспомнил про деньги, и достав из кармана, протянул Валентине – Здесь двенадцать тысяч.
- Гроб, совхоз за свой счёт сделал. Оградку Серёжа купил, пока поставим крест …
- Валь, Серёга уже всё рассказал.
Валентина замолчала.
У сестры было жарко натоплено, и даже душновато.
- Валь, а чё, девчонки не приехали?
- Они же там, Жор. Не узнал?
- Да я ни на кого не смотрел.
- Они ещё немного посидят и придут. На ночь бабушки останутся.
Их хотели уложить на кровать, но Георгий попросил постелить на полу.
Он лежал, подложив руки под голову. Жена, притулившись к правому боку, ровно засопела через несколько минут. Он услышал, как пришли племянницы и закрыл глаза.
Дверь в спальню приоткрылась – Спят уже –шёпотом сказал кто-то, и дверь прикрыли.
Он лежал, погружаясь в воспоминания …
2
К утру жар выветрился и стало прохладно.
Валентина с Сергеем встали затемно, и он слышал, как они мешали корм свиньям, как поскрипывали половицы и накатывал холодный воздух, когда открывали и закрывали дверь.
Задрёмывал и снова просыпался.
Валентина заглянула в восемь часов – Не спите?
- Встаём, Валь.
Сходили в туалет, сполоснули лицо и позавтракали.
- Девчонок не бужу, пусть выспятся – сказала Валентина, убирая посуду.
Они оделись и пошли в отцовский дом.
- Мы с Сергеем чуть позже придём – проводив их до калитки, сказала сестра.
Сергей встретился им. Он шёл с каким-то мужчиной, которого Георгий, сначала, не узнал. Они поздоровались.
- Мы с Лёпой … («Лёпа!» - вспомнил Георгий) … на кладбище. Там всё снегом замело, Лёпа место укажет … Копателям ...
- Земля поди замёрзла?
- Парная. Вишь какая теплынь – ответил Лёпа – Греть не надо.
- Мы, с Валентиной, через полчасика придём.
В доме уже были люди и стало немного теплее.
…
По улицам, за машиной (выделил совхоз) шло с полсотни человек.
До кладбища дошли десятка два.
Постояли.
Попрощались.
Закопали.
Установили крест и венки.
Ещё постояли и потянулись назад.
…
В доме отца, в зале, уже стояли, сдвинутые, два стола. На столах водка и хлеб. На кухне две женщины, из столовой, разливали борщ в тарелки и несли в зал.
Поминки.
Одни садились и поминали. Другие стояли в прихожей и ждали, когда освободится место за столами.
Быстро стемнело.
Он вышел на крыльцо, и прислонившись к стенке веранды, смотрел в небо.
Кто-то шёл от калитки.
- Дай закурить.
- Я не курю – он даже не взглянул.
Он был похож на отца, и Зинка узнала. Она заглянула в его глаза. Там была пустота.
- Хочешь?
- Где?
- Пойдём.
И он пошёл с нею. Как был. Не вернувшись в дом, чтобы одеться.
Зинка шла впереди, чуть выставив левое плечо и также, чуть, наклонив голову, как будто от ветра отворачивалась.
Совхоз, за прошедшие годы, не разросся и избёнка Мартынихи (теперь Зинкина) так и стояла на отшибе. Окна, не запотевшие, тускло поблёскивали в темноте. Ограды не было. Построек, кроме разваливающегося туалета, тоже. Дом выглядел нежилым. Входная дверь не была заперта на замок, да и замка, похоже, не было.
- Я схожу поссу – грубовато бросил он ей в спину.
Она притопывала, стряхивая налипший снег с валенок - Да можешь ссать где угодно. Всё равно никто не увидит - Зинка шагнула в сени, а он направился к туалету.
Дверь была прислонена к створу. Петли давно проржавели и сломались. Он сдвинул дверь и сморщился. Намёрзшее, давно не срубавшееся и оплывшее от тепла говно, торчало из очка, словно горб. Двинув дверь на место, отошёл и поссал.
3
Зинка открыла дверь и вошла.
В накуренной, и освещающейся от керосиновой лампы (типа «Молнии», которую заправляли солярой) кухне, сидели деревенские забулдыги: две женщины, Нинка и Ленка, и Лёпа. Лёпе было под пятьдесят, но в деревне никто не называл его по имени. А может и не помнили уже. Возраст бабёнок, определить, было невозможно, в принципе.
- Зинка! - вскинулась одна из них – Ты где, сука, шляешься? У них жратвы осталось: заказывали на пятьдесят человек, а пришли сорок. Мы с Ленкой целую кастрюлю борща принесли. Он горячий ещё. А Лёпа, вон, пару бутылок водки ум …
Дверь открылась, и вошёл Георгий.
Бабёнки сразу всё смикитили, и встав из-за стола, вышли из кухни и потянули, с приколоченной к стене вешалки, платки.
А Лёпа, узнав Георгия, подошёл к нему.
– Жора! - трепал он его руку – Жора, твой батя был мужик. Настоящий мужик. Говорил, что думал. За словом в карман не лез. Недолюбливало его за это начальство, зато уважали. Ну и … – он подмигнул – … и с бабами … помню, ты в армии был, тётя Дуня ещё жива была, а он с Татарчихой …
Бабёнки схватили Лёпу под руки, и поволокли из избы. Зинка вышла следом, закрыла за ними входную дверь на крючок и вернулась.
Георгий сидел за столом, подперев голову рукой.
Зинка тоже села.
- Давай помянем … дедушку – она взяла один из стаканов, с остатками водки.
Георгий взял другой, и они выпили.
- Поешь?
Он качнул головой.
Зинка наливала в тарелки борщ. Тарелки и ложки принесли бабёнки.
- А чё … – когда Зинка, поставив тарелки с борщом, села – … света нет?
- Отключили за неуплату – вздохнула Зинка, черпая ложкой борщ – Ты ешь-ешь.
Георгий съел две ложки – Отопление тоже за неуплату?
- Отопление в деревне всем отключили. Оставили детсад, школу и сельсовет.
- Помянем … - он плеснул водки в стаканы, и они выпили.
Молча доели борщ.
- Ещё?
- Давай. Чё то аппетит разгулялся.
Зинка хмыкнула - Тебе холодно? Я могу печку растопить. Дрова есть.
- Где у тебя дрова? Даже забора нету. Разве что дверь от туалета разломать, всё равно толку с неё ни хуя.
Водка развязала язык.
- В чулане есть немного колотых. А чурбаны под снегом, их ещё колоть надо.
- И откуда у тебя дрова? За них ведь платить надо … Или ты натурой? - он с усмешкой посмотрел на Зинку, уплетающую борщ за обе щёки.
Зинка доела борщ и облизывала ложку.
- Да ты налей ещё. Целая кастрюля ведь.
- Неээ, хватит. А то будет бултыхаться, когда … – и она посмотрела на него сальными глазами.
- Блядь! А я уже и забыл, зачем сюда пришёл – он улыбнулся, а Зинка засмеялась.
- У меня тополь во дворе стоял. Большоооой – Зинка даже привстала – Его летом спилили. Ветром отломило ветку, и она провод оборвала …
- А говоришь, за неуплату …
Переход был слишком сложный, и Зинка оторопело на него пялилась.
- Ну спилили … – он отодвинул пустую тарелку – А кто распиливал? Сама? У тебя поди и пилы нет?
- Неээ, пилы нету. Валерка распилил.
- Какой Валерка? Полунин?
- Неээ, они приезжие. Лет семь назад из Казахстана приехали.
- У него семья?
- Развёлся он.
- Из-за тебя?
Зинка хихикнула – Неээ, выгнала она его. Он такой … блядун.
- И как ты, с блядуном, рассчиталась?
Зинка потупила глаза.
Георгий усмехнулся: его умилила стеснительность девушки.
- А Валерка работает?
- Какой?
- Который блядун.
Зинка разулыбалась – Скотником. На ферме.
- Алименты исправно платит? Дети у него есть?
Зинка покачала головой – Она их с собой забрала. Трое.
- Ладно, чё мы про детей то … хотя … – он улыбнулся – … по теме. Веди в апартаменты, Зинаида – и встал.
Зинка зарделась, как маков цвет, поднесла ко рту и прикусила большой палец, и не поднимая на него глаз, встала, повернулась и пошла в комнату.
Он прикрутил лампу, и расстёгивая ремень брюк, пошёл за ней.
Зинка сидела на диванчике, сдвинув ноги, выпрямив спину, с прижатыми, к груди, руками. Он подошёл к ней вплотную и отпустил ремень. Брюки, зашуршав, свалились к ногам. Член уже оттопыривал плавки и он, оттянув резинку, вызволил его. Зинка, всё также, сидела, словно истукан.
- Сними с меня сапоги, и давай не тяни, раздевайся. А то я замёрзну, пока ты растележишься - похоть, сдобренная водкой, расползалась по жилам, распаляя желание.
Зинка подчинилась, и опустившись на колени, расстёгивала и снимала с него сапоги. Он стянул с себя джемпер и бросил на диванчик. Холода, ни голыми ногами, ни торсом не ощущал. Зинка выпрямилась и стала раздеваться, а он, прихватив её за талию, тёрся, торчащим членом, по ляжкам.
- Тебе как?
Он держал её за жопу, и двигая туда-сюда, тыкался членом между ног. Её титьки мялись об его грудь, а руки обвили шею.
- Раком – и он поворачивал её, не выпуская из объятий, и член упруго отгибался, в сторону вращения её тела, выискивая ложбинки.
Зинка стояла раком, опустив голову на руки. В темноте, к которой уже привыкли глаза, белела её жопа. Георгий гладил ягодицы, слегка пощипывая кожу, покрывшуюся пупырышками. Он жался к жопе животом и тёрся, а руками гладил бёдра, заводя внутрь, и касаясь лобка, вёл пальцами вниз, пропуская сквозь них поскрипывающие волосы.
- Тебя трахали в жопу?
- Нет.
- Я хочу в жопу.
- А можно?
- Можно … только … – он пощупал Зинку; мунька была горячая и влажная, а жопа сухая - Вот – он сунул к её лицу два пальца правой руки – Обслюнявь.
Зинка взяла пальцы в рот и обмусолила.
- И ещё … – он прижал ладонь к её рту – сплюнь
Зинка шумно втянула носом воздух, вместе с соплями, и смачно харкнула. Георгий, невольно, улыбнулся в темноте. Он прижал ладонь к анусу, и размазал по нему и ложбинке харчок. Ткнул указательным пальцем в анус, вдавил и совершал фрикции.
Его левая рука лежала на спине и Зинка, потянув, прижала её к титькам.
Он мял, с какой-то ненасытной жадностью, груди, продолжая делать фрикции, потом вытащил палец, и прижав к анусу два, запихал и продолжил.
Пока он ласкал её одним пальцем, было немного щекотно, но Зинка сдержалась. А когда он засунул два пальца, ощущения изменились, и Зинка стала прислушиваться к ним.
Желание нарастает, и вот он уже тычется возбудившимся членом, направляя в анус. Зинка вздрагивает, а он, сжимая её бёдра, толчками протискивает залупу сквозь зажатый сфинктер. Зинке больно, но она терпит, закусывая губу, а он, с усилием запихивая член в её жопу и разжигаясь похотью и покорностью, вытягивает полностью и …
И засаживает!
Зинка кричит от боли, а он, теряя обладание, впиваясь побелевшими пальцами в кожу, ебёт и насилует Зинку, упиваясь властью.
Он ебал её. Он насиловал её. Зинка вскрикивала, но насилию не противилась, и излившись, и услышав её стоны, он пришёл в себя. И вытягивая из жопы, уже мягчеющий член, спросил – Тебе больно? Почему не противилась?
- Мне тебя жалко ... – Зинка всхлипнула ...
И чувства, подавленные страшным горем, встрепенулись. Он вдруг осознал, что воспользовался её жалостью, чтобы удовлетворить свою похоть.
- О Ббоже - прошептал он, и развернул Зинку, и приподнял, и прижал – Прости ... прости меня, прости ... – и всё гладил и гладил плечи, и голову, и Зинка разрыдалась.
В голос.
Он сжал её лицо в ладонях, и целовал глаза, нос, щёки, губы, и Зинка успокаивалась, и он прижал её к груди, и слёзы, накипавшие в уголках глаз, покатились по щекам ...
Зинка отстранилась, взглянула на него и увидев, что он плачет, затормошила его – Не плачь, не плачь, миленький. Ну хочешь, изнасилуй меня ещё раз. Ещё раз, в жопу.
- Зинка – он улыбнулся, смахивая слёзы – Зинка, ты совсем глупенькая Я не плачу – и опять прижал её.
Его сердце гулко тукалось в груди. Зинка улыбалась.
4
- Ты где был?! Тебя почти час не было.
- Я по деревне ходил
- Вот так?! Ты же простынешь, заболеешь … Говорят тебя видели, как ты с какой-то женщиной ушёл
- Зинка … Просто шла впереди
- Говорят про неё, блядь местная … Говорят, что все деревенские забулдыги в её доме гужуются.
Он молчал
- Ты у неё был?
- Тань, ей двадцать пять, мне пятьдесят восемь. Что я там забыл? И почему сразу - блядь?
- Так сказали
- Она, сын полка.
- В каком смысле?
- Найдёныш. Её же растили всей деревней. Мартынихе помогали, кто чем мог. Мартыниха, как нашла её, уволилась с фермы и жила на одну пенсию. Какую воспитали, такая и есть. Она то в чём виновата, Тань?
- А ты чего её так защищаешь? Уже трахнул?!
- Да! В жопу!
Смешок, короткий и нервный – Ты серьёзно?
- Тань, ну а что я должен сказать? Нет - ты не поверишь. Сказал да, ты не воспринимаешь это всерьёз.
- Я тебя совсем перестала понимать
- А что меня понимать? Простой, как три залупы вместе.
- Фуу, зачем так грубо?
- Там по-другому немного: тупой, как три залупы вместе.
- Это не ты, это я тупая, как … - Таня улыбнулась, попытавшись представить тупость в три залупы вместе.
- Есть другое выражение: тупой, как три пима вместе.
Таня опять улыбнулась
- Тань, ты чего?
- Да я просто представила: тупость в три пима, много больше, чем в три залупы
- Смотря какая залупа, и смотря какой пим?
- Ты это серьёзно? Залупа может быть больше п … Фууу. О чём я говорю? В какие игры ты со мной играешь? - Таня помолчала – Я уже забыла, с чего начала.
- Я мог простыть и заболеть …
- Нет, я что-то другое хотела сказать ... Ладно, иди одевайся. Пойдём к Валентине. Здесь нетоплено, холодно. Закрой на замок. Посуду мы помыли. Убрались немного. Иди одевайся, я здесь подожду.
К середине декабря навалило снегу, но было тепло.
Для Сибири, мороз в три-четыре градуса – это оттепель.
З. Ы.
Деревенские частушки про Зинку:
Зинка жопою виляет,
Зинка дразнит пацанов,
На деревне каждый знает,
Зинка ходит без трусов
Если Зинка сядет срать,
Далеко её видать,
Распугает всех котов,
Зинка ходит без штанов
Подмывалась в баньке Зинка,
Подтиралась подолом,
Из пизды торчит дубинка,
Зинка трахалась с ментом
Зинку трахали в кустах,
С всей округи мужики,
Показали в новостях,
Засуньте в жопу языки!
16.05.17 отредактировано 15.01.22
Последнее редактирование:
Тая Мэй и ее эротические романы - лучшие. В них есть все, пожалуй - страсть, любовь и запреты. Отрывок из романа "Тысяча и одна любовница":
Тая закрыла видео, не увидев в нем ничего необычного, и открыла следующее – «Крах черной дыры», дата – две тысячи третий год. Фантастика? – улыбнулась Тая.
Здесь был кто-то третий, который снимал происходящее. Промотав немного вперед, Тая остановила видео на моменте, где очень потный Александр вставлял уже бритый наголо член в анальное отверстие загорелой задницы. Член туго входил в анус, вернее, туго входила головка члена, продвигаясь внутрь буквально по миллиметру. Со стороны слышалось протяжное:
- Ммм, ммм, нет, не надо, больно, Саш.
Загорелая задница вильнула в сторону, выплюнув из себя головку члена. Александр тяжело дышал, присев на корточки. Его лицо повернулось в камеру.
- Давай тебя туда, Оль - предложил он оператору. – Ленка что-то не может.
- Мне тоже туда больно, Саш, - ответил оператор приятным девичьим голосом.
Лена легла на спину, скорчив недовольную мину на красивом юном лице. Ее лобок был гладко выбрит и блестел от слюны и смазки. Александр прилег рядом, просунул руку под голову Лены и поцеловал ее в макушку. Ольга установила камеру на треногу и легла с другой стороны любовника.
- А вы че, народ? Выдохлись уже? – в кадре появился еще один мужчина – средних лет, без одежды, с торчащим вверх членом. – А я побрил, как и просили. Жена теперь убьет, стопудов, скажет, что мандавошек подцепил.
Он кивнул на свой выбритый лобок и мошонку.
- Не, Вовк, не убьет, скажешь, что жарко, что все сейчас так делают. Давай лучше придумаем, что еще придумать, - ответил Александр. – Вроде, все перепробовали.
- А двустволка? – спросил Вовка. – Хотели же дуплетик.
- Мне больно, - сказала Лена, - не могу. У Сашки толстый очень, аж выть охота.
- Так у меня тоньше, влезет, как по маслу, - улыбнулся Вовка. – Давай? Как в фильме.
- Давай мне, - согласилась Ольга, хитро прищурившись. – Только сначала куни, в три языка.
Таисия еще перемотала вперед.
Ольга стояла на четвереньках, держа во рту член Вовки, который лежал под ней и делал ей куни, сбоку от нее расположились Александр и Лена, которая засунула язык в вагину подруги. Саша тем временем пытался просунуть свой язык в анус Ольги. Никто ничего не говорил, были слышны лишь чавкающие, чмокающие звуки вперемешку с постаныванием и оханьем. Приятнее всего, конечно, было Ольге, постоянно выгибающей спинку и подталкивающей свой зад навстречу языкам Александра и Лены. Лена дотянулась рукой до блестящего от смазки члена Саши и подрачивала его.
- Кунивагоанилингус, мля, - произнесла Таисия, глядя на это порево. – Наверное, это здорово приятно.
Тае стало жарко, она выдохнула, надув щеки и задрала платье вверх, оголив стройные ноги в черных колготках. Все равно жарко.
- Давайте, - шумно дыша, сказала Ольга, - вставляйте в меня.
Она выпрямилась, широко расставив ноги, Вовка развернулся к ней лицом, оказавшись членом между ее ног, и Ольга медленно насадилась вагиной на пенис. Александр уже стоял сзади, ожидая своей очереди. Он приставил член к другой дырочке Ольги и слегка надавил на нее. Лена перехватила член Саши рукой и сунула его себе в рот, достав до глотки. Она несколько раз глубоко взяла в его рот, крепко держась рукой за ствол, а другой поглаживала мошонку. Когда пенис Александра выходил изо рта Лены, вслед за ним тянулись толстые тягучие нити слюны, смешанные со смазкой, которые низвергались параболой вниз и лопались у самого пола на части. Они падали с характерным шлепком, образуя лужицу под ногами любовников. Из глаз Лены беспрестанно лились слезы, тушь под глазами собралась в круглые размытые пятна, волосы слиплись от разных жидкостей, но она была довольна.
Александр выхватил пенис из рук Лены и направил его в анальное колечко Ольги, которая энергично скакала на члене Вовки. Саша положил руку на поясницу девушки и прижался членом к ее заднице. Ольга застыла в ожидании новых ощущений. Несколько раз проведя вдоль щели партнерши, Александр просунул головку пениса во влагалище Оли, которая закатила глаза, запрокинув назад голову. Из ее рта вырвался громкий сладкий выдох.
- Я тоже так хочу, - крикнула Лена. – Хорошо так, Оль?
- О, да, - прохрипела Ольга. – Ебите меня, мальчики, во все мои дырочки. Нет, не так быстро, дайте привыкнуть…я сама подвигаюсь…,вставь просто, Саш. И замри. Я сама.
Ольга начала двигаться навстречу Александру, постепенно поглощая его член в своем лоно. Два члена плотно прижались друг к другу, щедро делясь смазкой, хлюпая и чавкая. По мошонке Вовки струйкой стекала тягучая прозрачная жидкость, она пропадала между его ягодиц, иногда поблескивая из темной расщелины, поросшей черными волосами. Саша ввел член на всю длину, крепко обхватив руками роскошные белые булки Ольги, замер ненадолго и вытащил член. Он раздвинул ягодицы подруги и смачно плюнул прямо в узкую дырочку ануса. Слюна медленно провалилась в черный зев, а потом он сунул туда большой палец левой руки, придавив сверху ладонью крестец подруги. Ольга отозвалась глухим стоном.
- Разорви мне там все, милый, - приглушенно сказала она. – Я хочу. Попробуй два пальца.
Лена придвинулась к заднице подруги и присосалась к ее анусу. Она пыталась засунуть туда весь свой язык, но живот Александра мешал ей, каждый раз плюхая по уху. Тогда Лена набрала слюны и плюнула в раскрытую дырочку Ольги, Саша шире раздвинул булки подруги, и слюна полностью затекла и скрылась в краснеющем анальном колечке.
Александр приставил член к влагалищу Ольги. Он наклонился немного назад, чтобы лучше видеть и стал вводить пенис внутрь вагины. Вовка замер, поняв желание друга и не мешал ему. Член Саши полностью скрылся в теле Ольги и оба друга стали с силой пороть ее. Ольга только и повторяла:
- Ой, блять, как хорошо, ох, мама, ой давайте, мальчики…
Парни драли подругу минут пять, сотрясая кровать и заставляя орать благим матом любовницу. Лена смотрела на порево широко открытыми глазами, явно завидуя подруге. Она пыталась сунуть язык в жопу Ольги, но разошедшийся Александр не давал ей даже возможности приблизиться.
- Ленчик, сядь передо мной, - срывающимся голосом сказала Ольга. – Раскрой ее как следует, я тебя всю сейчас вылижу.
Лена бросила зад подруги и проползла к ее лицу. Смачно поцеловав ее в губы, Лена пристроилась как можно удобнее перед Ольгой, почти сев при этом на лицо Вовки. Она очень широко расставила ноги и скрыла под собой, под своими ягодицами и текущей писечкой, голову Вовки. Ольга сунула язык во влагалище подруги, послышалось чавканье, языки Оли и Вовки часто встречались, вся троица громко стонала и охала. Александр наблюдал за ними, приставив головку члена к анусу Ольги. Он выгибался то вправо, то влево, пытаясь разглядеть, как лижут Лене, а Вовка под ним и Ольгой усиливал свой натиск, с силой вбивая член в разгоряченную вагину любовницы.
- Да вам полноценный оператор нужен, ребятки, - проговорила Таисия. – Интересное кино вы снимаете.
Она потекла, ее руки гладили бедра и сжимали грудь, она во все глаза смотрела на жопы девушек и их истекающие киски, она глотала слюну при виде членов мужчин. Стало совсем жарко. Тая продолжила просмотр.
Александр отстранился назад, на что Ольга недовольно что-то буркнула, но ее слова застряли и пропали где-то внутри Лены. Он наклонился на задницей Оли и сразу же засунул язык в ее анус. Он просовывал его все глубже и глубже, на что Ольга реагировала покачиванием задом и громкими стонами. Александр грубо развел в стороны ее булки и откровенно лизал и ее очко, и ее промежность, иногда задевая языком вход в ее влагалище и член друга. Вовка дернулся, когда почувствовал на пенисе язык Саши, отчего член вылетел из вагины и уперся в губы друга. Саша смачно всосал головку в рот, вращая языком вокруг нее. Из-под тел Ольги и Вовки появилась рука и требовательно направила член во влагалище. Оля снова заскакала, а Александр встал и ввел в ее анус свой член – медленно, но уверенно и весь, до конца. Он постоял так некоторое время, давая привыкнуть любовнице к новым ощущениям, тихонько двигаясь ей навстречу. Та затаилась лишь на миг, и через несколько секунд начала движение. Сначала медленно, но потом, ускоряясь и задыхаясь от наслаждения, она лихо подмахивала обоим членам сразу.
Лена была близка к оргазму, ее красное лицо и закрытые глаза говорили об этом. Она тоже скакала, вернее, ерзала по лицу Вовки, шумно дыша. Ее руки блуждали по телу, крепко сжимая красивую грудь, ее голова билась о стену, когда ей было особенно хорошо. И это было объяснимо – в ней орудовали сразу два языка, обрабатывая клитор и анус, половые губы и влагалище. Она мечтала лишь об одном – о двух членах в ее дырках.
А Ольга стонала все громче, она насаживалась на члены все яростнее, ее лицо стало пунцово-красным, а тело блестело от пота. Александр то и дело смахивал крупные капли пота с ее спины, долбя ее жопу, его член иногда вылетал из ануса, но он с силой вставлял его обратно, перед этим не забывая плюнуть в раскрытую красную дыру подруги. Первой кончила Лена, пронзительно закричав и прижав руками к своей киске сопящую голову Ольги. Вовка громко глотал под ней и стонал. Из блестящего раздолбанного влагалища Оли вытекла струйка спермы, член Вовки вылетел и уперся в мошонку Александра, обдав ее порцией белой семенной жидкости.
- Заправь его обратно, - хрипло прорычала Ольга, - еби давай, я скоро.
Саша схватил липкий член друга, вставил его в вагину Ольги и тоже начал кончать, усилив натиск. Оля забилась в судорогах, подняла голову наверх и уперлась в живот Лены. Члены обоих мужчин долбили ее в унисон, словно нащупав нужный ритм и нужную амплитуду, и через пару секунд все четверо сошлись в диком рыке и стонах. Еще несколько минут они медленно двигались друг в друге и друг на друге, пока члены любовников не пообмякли и не вылетели из своих гнезд. Вслед за ними из этих гнезд засочилась сперма.
Ольга сползла с краснолицего Вовки и бессильно растянулась на спине. Лена на дрожащих коленках подползла к краю кровати и села. Вовка так и остался лежать, лишь раскинул в стороны руки, а Александр подошел к камере и выключил ее.
Тая закрыла видео, не увидев в нем ничего необычного, и открыла следующее – «Крах черной дыры», дата – две тысячи третий год. Фантастика? – улыбнулась Тая.
Здесь был кто-то третий, который снимал происходящее. Промотав немного вперед, Тая остановила видео на моменте, где очень потный Александр вставлял уже бритый наголо член в анальное отверстие загорелой задницы. Член туго входил в анус, вернее, туго входила головка члена, продвигаясь внутрь буквально по миллиметру. Со стороны слышалось протяжное:
- Ммм, ммм, нет, не надо, больно, Саш.
Загорелая задница вильнула в сторону, выплюнув из себя головку члена. Александр тяжело дышал, присев на корточки. Его лицо повернулось в камеру.
- Давай тебя туда, Оль - предложил он оператору. – Ленка что-то не может.
- Мне тоже туда больно, Саш, - ответил оператор приятным девичьим голосом.
Лена легла на спину, скорчив недовольную мину на красивом юном лице. Ее лобок был гладко выбрит и блестел от слюны и смазки. Александр прилег рядом, просунул руку под голову Лены и поцеловал ее в макушку. Ольга установила камеру на треногу и легла с другой стороны любовника.
- А вы че, народ? Выдохлись уже? – в кадре появился еще один мужчина – средних лет, без одежды, с торчащим вверх членом. – А я побрил, как и просили. Жена теперь убьет, стопудов, скажет, что мандавошек подцепил.
Он кивнул на свой выбритый лобок и мошонку.
- Не, Вовк, не убьет, скажешь, что жарко, что все сейчас так делают. Давай лучше придумаем, что еще придумать, - ответил Александр. – Вроде, все перепробовали.
- А двустволка? – спросил Вовка. – Хотели же дуплетик.
- Мне больно, - сказала Лена, - не могу. У Сашки толстый очень, аж выть охота.
- Так у меня тоньше, влезет, как по маслу, - улыбнулся Вовка. – Давай? Как в фильме.
- Давай мне, - согласилась Ольга, хитро прищурившись. – Только сначала куни, в три языка.
Таисия еще перемотала вперед.
Ольга стояла на четвереньках, держа во рту член Вовки, который лежал под ней и делал ей куни, сбоку от нее расположились Александр и Лена, которая засунула язык в вагину подруги. Саша тем временем пытался просунуть свой язык в анус Ольги. Никто ничего не говорил, были слышны лишь чавкающие, чмокающие звуки вперемешку с постаныванием и оханьем. Приятнее всего, конечно, было Ольге, постоянно выгибающей спинку и подталкивающей свой зад навстречу языкам Александра и Лены. Лена дотянулась рукой до блестящего от смазки члена Саши и подрачивала его.
- Кунивагоанилингус, мля, - произнесла Таисия, глядя на это порево. – Наверное, это здорово приятно.
Тае стало жарко, она выдохнула, надув щеки и задрала платье вверх, оголив стройные ноги в черных колготках. Все равно жарко.
- Давайте, - шумно дыша, сказала Ольга, - вставляйте в меня.
Она выпрямилась, широко расставив ноги, Вовка развернулся к ней лицом, оказавшись членом между ее ног, и Ольга медленно насадилась вагиной на пенис. Александр уже стоял сзади, ожидая своей очереди. Он приставил член к другой дырочке Ольги и слегка надавил на нее. Лена перехватила член Саши рукой и сунула его себе в рот, достав до глотки. Она несколько раз глубоко взяла в его рот, крепко держась рукой за ствол, а другой поглаживала мошонку. Когда пенис Александра выходил изо рта Лены, вслед за ним тянулись толстые тягучие нити слюны, смешанные со смазкой, которые низвергались параболой вниз и лопались у самого пола на части. Они падали с характерным шлепком, образуя лужицу под ногами любовников. Из глаз Лены беспрестанно лились слезы, тушь под глазами собралась в круглые размытые пятна, волосы слиплись от разных жидкостей, но она была довольна.
Александр выхватил пенис из рук Лены и направил его в анальное колечко Ольги, которая энергично скакала на члене Вовки. Саша положил руку на поясницу девушки и прижался членом к ее заднице. Ольга застыла в ожидании новых ощущений. Несколько раз проведя вдоль щели партнерши, Александр просунул головку пениса во влагалище Оли, которая закатила глаза, запрокинув назад голову. Из ее рта вырвался громкий сладкий выдох.
- Я тоже так хочу, - крикнула Лена. – Хорошо так, Оль?
- О, да, - прохрипела Ольга. – Ебите меня, мальчики, во все мои дырочки. Нет, не так быстро, дайте привыкнуть…я сама подвигаюсь…,вставь просто, Саш. И замри. Я сама.
Ольга начала двигаться навстречу Александру, постепенно поглощая его член в своем лоно. Два члена плотно прижались друг к другу, щедро делясь смазкой, хлюпая и чавкая. По мошонке Вовки струйкой стекала тягучая прозрачная жидкость, она пропадала между его ягодиц, иногда поблескивая из темной расщелины, поросшей черными волосами. Саша ввел член на всю длину, крепко обхватив руками роскошные белые булки Ольги, замер ненадолго и вытащил член. Он раздвинул ягодицы подруги и смачно плюнул прямо в узкую дырочку ануса. Слюна медленно провалилась в черный зев, а потом он сунул туда большой палец левой руки, придавив сверху ладонью крестец подруги. Ольга отозвалась глухим стоном.
- Разорви мне там все, милый, - приглушенно сказала она. – Я хочу. Попробуй два пальца.
Лена придвинулась к заднице подруги и присосалась к ее анусу. Она пыталась засунуть туда весь свой язык, но живот Александра мешал ей, каждый раз плюхая по уху. Тогда Лена набрала слюны и плюнула в раскрытую дырочку Ольги, Саша шире раздвинул булки подруги, и слюна полностью затекла и скрылась в краснеющем анальном колечке.
Александр приставил член к влагалищу Ольги. Он наклонился немного назад, чтобы лучше видеть и стал вводить пенис внутрь вагины. Вовка замер, поняв желание друга и не мешал ему. Член Саши полностью скрылся в теле Ольги и оба друга стали с силой пороть ее. Ольга только и повторяла:
- Ой, блять, как хорошо, ох, мама, ой давайте, мальчики…
Парни драли подругу минут пять, сотрясая кровать и заставляя орать благим матом любовницу. Лена смотрела на порево широко открытыми глазами, явно завидуя подруге. Она пыталась сунуть язык в жопу Ольги, но разошедшийся Александр не давал ей даже возможности приблизиться.
- Ленчик, сядь передо мной, - срывающимся голосом сказала Ольга. – Раскрой ее как следует, я тебя всю сейчас вылижу.
Лена бросила зад подруги и проползла к ее лицу. Смачно поцеловав ее в губы, Лена пристроилась как можно удобнее перед Ольгой, почти сев при этом на лицо Вовки. Она очень широко расставила ноги и скрыла под собой, под своими ягодицами и текущей писечкой, голову Вовки. Ольга сунула язык во влагалище подруги, послышалось чавканье, языки Оли и Вовки часто встречались, вся троица громко стонала и охала. Александр наблюдал за ними, приставив головку члена к анусу Ольги. Он выгибался то вправо, то влево, пытаясь разглядеть, как лижут Лене, а Вовка под ним и Ольгой усиливал свой натиск, с силой вбивая член в разгоряченную вагину любовницы.
- Да вам полноценный оператор нужен, ребятки, - проговорила Таисия. – Интересное кино вы снимаете.
Она потекла, ее руки гладили бедра и сжимали грудь, она во все глаза смотрела на жопы девушек и их истекающие киски, она глотала слюну при виде членов мужчин. Стало совсем жарко. Тая продолжила просмотр.
Александр отстранился назад, на что Ольга недовольно что-то буркнула, но ее слова застряли и пропали где-то внутри Лены. Он наклонился на задницей Оли и сразу же засунул язык в ее анус. Он просовывал его все глубже и глубже, на что Ольга реагировала покачиванием задом и громкими стонами. Александр грубо развел в стороны ее булки и откровенно лизал и ее очко, и ее промежность, иногда задевая языком вход в ее влагалище и член друга. Вовка дернулся, когда почувствовал на пенисе язык Саши, отчего член вылетел из вагины и уперся в губы друга. Саша смачно всосал головку в рот, вращая языком вокруг нее. Из-под тел Ольги и Вовки появилась рука и требовательно направила член во влагалище. Оля снова заскакала, а Александр встал и ввел в ее анус свой член – медленно, но уверенно и весь, до конца. Он постоял так некоторое время, давая привыкнуть любовнице к новым ощущениям, тихонько двигаясь ей навстречу. Та затаилась лишь на миг, и через несколько секунд начала движение. Сначала медленно, но потом, ускоряясь и задыхаясь от наслаждения, она лихо подмахивала обоим членам сразу.
Лена была близка к оргазму, ее красное лицо и закрытые глаза говорили об этом. Она тоже скакала, вернее, ерзала по лицу Вовки, шумно дыша. Ее руки блуждали по телу, крепко сжимая красивую грудь, ее голова билась о стену, когда ей было особенно хорошо. И это было объяснимо – в ней орудовали сразу два языка, обрабатывая клитор и анус, половые губы и влагалище. Она мечтала лишь об одном – о двух членах в ее дырках.
А Ольга стонала все громче, она насаживалась на члены все яростнее, ее лицо стало пунцово-красным, а тело блестело от пота. Александр то и дело смахивал крупные капли пота с ее спины, долбя ее жопу, его член иногда вылетал из ануса, но он с силой вставлял его обратно, перед этим не забывая плюнуть в раскрытую красную дыру подруги. Первой кончила Лена, пронзительно закричав и прижав руками к своей киске сопящую голову Ольги. Вовка громко глотал под ней и стонал. Из блестящего раздолбанного влагалища Оли вытекла струйка спермы, член Вовки вылетел и уперся в мошонку Александра, обдав ее порцией белой семенной жидкости.
- Заправь его обратно, - хрипло прорычала Ольга, - еби давай, я скоро.
Саша схватил липкий член друга, вставил его в вагину Ольги и тоже начал кончать, усилив натиск. Оля забилась в судорогах, подняла голову наверх и уперлась в живот Лены. Члены обоих мужчин долбили ее в унисон, словно нащупав нужный ритм и нужную амплитуду, и через пару секунд все четверо сошлись в диком рыке и стонах. Еще несколько минут они медленно двигались друг в друге и друг на друге, пока члены любовников не пообмякли и не вылетели из своих гнезд. Вслед за ними из этих гнезд засочилась сперма.
Ольга сползла с краснолицего Вовки и бессильно растянулась на спине. Лена на дрожащих коленках подползла к краю кровати и села. Вовка так и остался лежать, лишь раскинул в стороны руки, а Александр подошел к камере и выключил ее.
Последнее редактирование:
сырое всё это, над стилем ещё работать и работать, увы
Голод
Город утомлял его. Он вытягивал из него энергию. Когда он работал и ему приходилось ездить туда и обратно, силы ещё оставались. Но стоило ему выехать в город дважды за один день; домой, с остановки, он едва тащился, чуть ли не засыпая на ходу.
Он разувался, шёл в ванную вымыть руки, а усталость, утяжеляясь, слепляла веки, и он плескал в лицо холодной водой. Вода взбадривала, он переодевался и шёл на кухню. Если был голоден – ужинал, если голод не ощущался – пил кофе. Кофе тоже взбадривал и, вместо того, чтобы лечь и отдохнуть он приставал к жене – Дай.
- Ты на ногах едва стоял, когда зашёл. Дам и уснёшь. Лучше ляг отдохни, потом дам.
- Потом, ещё раз дашь.
Жена начинала смеяться – Ну иди подмывайся, смазывайся, так и быть – дам. А то умрёшь нетрахнутым.
Он шёл в ванную, подмывался, мял член, удлиняющийся и набухающий, и умолял жену (мысленно) дать в жопу.
- Ты там не уснул?
Он тщательно обтирался: жену раздражало, если он прикасался к ней мокрым членом. Заходил в комнату.
- Смазывай – стоя раком, она взглядывала на него снизу – Что-то он не торопится вставать. Желание в твоей голове …
- Сейчас – он открывал дверцу своего шкафчика
- Я уже достала – она подавала ему лубрикант – А чё яйца поджал? – она тянулась, и щупала, и мяла их – Левое большое, правое меньше. Пристраивайся, он уже почти стоит – она проводила по члену пальчиком.
Он, стоя над нею сзади, выдавливал гель и смазывал член, поводя им из стороны в сторону. Жена оборачивалась и он, обхватив член у головки, демонстративно-медленно вёл охват к паху.
- Зачем ты это делаешь?
- Смазываю
- Не делай так
- Почему?
- Мне не нравится, как ты это делаешь. И не тяни, пристраивайся.
Она опускала голову на руки и приподнимала повыше попу.
Он опускался на колени, придерживая встающий член, и ронял его на её жопу.
Блюм.
Она сдержанно похохатывала – Ерундой не занимайся, губы раздвинь и не засовывай резко.
Зная, что сейчас будет, он тыркался, посиневшей от прилившей крови залупой, в анус.
Жена дёргалась и, с угрозой, готовой перейти в злость, бросала – Ещё раз так сделаешь и не получишь!
Он, чуть отстранившись, прижимал залупу к вульве.
- Дай, я сама – она тянулась рукой, и придерживая пальчиками член, – Губы раздвинь – направляла во влагалище.
Он любил жену, сжимая её бёдра и притягивая к себе. Он натягивал её.
- Ты сам двигайся. Что ты меня натягиваешь.
Он опускал глаза и смотрел, как дышит колечко ануса и представлял, что трахает её в жопу …
- Иммм! – мычал он, чувствуя, как сгусток сладострастия истекает спермой по уретре.
Она
Город утомлял его. Он выкачивал из него энергию.
Он стоял на остановке и сильный, и холодный ветер оттопыривал полы расстёгнутой курточки. Он отвернулся, застёгивая замок и потянул башлык, чтобы накинуть на голову. Но тот не подавался, и он дёрнул его …
Чьи-то руки приподняли ремень сумки и высвободили прижатый башлык …
Он обернулся
- Он был прижат. Лямкой – она улыбнулась ему – Здравствуй.
- Здравствуй …
- Таня – напомнила она – Ты живёшь на этом массиве?
Он качнул головой.
- А я на Северо-Западном. К сыну приезжала в гости. С внуком понянчилась – она улыбнулась – Большой уже, скоро ходить начнёт. А у тебя … - она заметила, как он сунул в карман правую руку – Внуки есть?
- Нет
- А я развелась со своим – уголки поджатых губ опустились – Пил. Ревновал. Дрался - она вздохнула – Двадцать пять лет терпела.
- Это мой – он отворачивался от неё к подошедшему автобусу.
Таня шагнула следом.
- Тебе же на сто седьмом – чуть повернул он голову, поднимаясь в салон и поддерживая её под локоть.
Автобус дёрнулся, их качнуло и он, чтобы не упасть, схватился за поручень, а она вцепилась в его руку холодной ладошкой.
- Я на разъезде пересяду на свой. У меня проездной безлимитный – она грустно качнула головой – Пенсии хватает только на оплату квартиры. Приходится работать.
Подошёл кондуктор.
- Ты на пенсии? – с лёгким, притворным удивлением - Я думала ты младше меня
- Уже второй год
- По тебе не скажешь – она с улыбкой всматривалась в его лицо - А помнишь, как мой заревновал, когда я пригласила тебя на танго?
- У Нади на дне рождения?
- Наверное. Я не помню уже у кого из девчонок. Двадцать восемь лет прошло.
Они помолчали.
- А ты тогда ещё не был женат …
- Нет
- А дружил? Девушка была?
- Не было
- А с Надей?
- Нет. Мне выходить на следующей.
- Я тоже выйду. Здесь дождусь сто седьмой
Ветер нагнал тучи, скрывшие солнце и стало ещё холоднее.
- Ты на рынок?
- Да, я здесь мёд покупаю.
- Ты легко оделся – она дотронулась до рукава курточки и, глядя прямо в его глаза – Ты голоден …
- Я о другом … – покачала она головой, в ответ на его удивление – Ты смотришь на женщин и раздеваешь их взглядом - она усмехнулась – Ты и на меня так посмотрел.
Она порылась в сумочке и достала сотовый – Наверное, это неприлично, навязываться самой, но мы уже не в том возрасте, чтобы стесняться. Запишешь мой номер? – и, не дожидаясь ответа - 8-913-666-45-21
Он вытащил сотовый из кармана курточки, набрал и вызвал …
Возьми меня с собой
В свой день и час любой
Дорогу дальнюю, тревогу давнюю
Возьми меня с …. – она отключила вызов.
- Мой – её губы дрогнули, пытаясь изобразить улыбку – Звони.
Он стоял, ожидая автобус и вспоминал тот день. Она с мужем и маленьким, чуть больше года, сыном, пришла на день рождения к подруге, с которой жила в одной комнате до замужества. Мальчик спал и его унесли в другую комнату. Муж Тани вышел покурить.
Они сидели за столом.
- Хочу танцевать! – сказала именинница и включила магнитофон.
Девушки приглашали друг друга и немного дурачились, изображая пары. За столом остались он и Таня, и она, сама, пригласила его. Они только сделали несколько шажков, вошёл Танин муж, и увидев жену танцующей, вспылил и выскочил из комнаты.
- Приревновал – заулыбались девушки, но Таня не улыбалась
- Извини – сказала она и вышла из комнаты вслед за мужем.
За Таней вышла Надежда и через несколько минут вернулась одна.
- Разорался. Ребёнка разбудил. Ушли.
Потом он несколько раз встречал её по дороге с работы. Она здоровалась, всякий раз с какой-то извиняющейся улыбкой. Он отвечал, но не останавливался. А на одной из общажных вечеринок, подвыпившая Надежда проговорилась, сказав ему – Ты Тане сильно понравился. Но не вздумай закрутить с нею. Он изобьёт её.
...
Он вымыл руки и пошёл на кухню, заварить чай и попить с мёдом. Второй, за день, выход в город и … он с удивлением обнаружил, что усталости нет.
- Ты чё-то молча. На меня завариваешь? Я тоже хочу - жена пристально на него взглянула – Кого-то встретил?
- Да нет
- Люба звонила. Зовёт на майские, на дачу. Поедем? Или у тебя работа?
Работы не было – Да, есть – он стоял спиной к жене и …
- А чё ты уши прижал? Врёшь поди … Не хочешь, так и скажи, я одна поеду.
- Тань – он повернулся – Есть работа
- А тебе заплатили?
- Аванс скинули
- Ты мне не говорил. Тогда работай, поеду одна.
Проводив жену, и вернувшись, сел смотреть «Десницу Божью». Но через несколько минут понял, что только смотрит на экран. Он выключил комп и взял сотовый, и тут же пришёл входящий – Да, Тань …
- Ты где?
- Дома
- Работаешь?
- Ннет
- Ты отдыхай сегодня, завтра поработаешь
- Уже приехали?
- Нам ещё час пилить. Ты долго не сиди за компом, глаза не перегружай. И ложись вовремя, не сиди до часу. Ладно, пока.
Он сидел, погружаясь в отрешённость – «Звонить или нет …»
Он стряхнул оцепенение, повёл плечами, прислушался к своему состоянию.
Усталости не было.
И позвонил.
- Привет. Я ждала твоего звонка.
- Таня, я могу прямо сейчас к тебе приехать?
- Конечно приезжай. На такси?
- На автобусе
- Поздновато.
- Да нормально
- Ну смотри: Северо-Западный ж/м, Кирова 71-143, домофон работает. Жду.
Погружение
Без четверти одиннадцать он уже стоял в её прихожей.
- Вот тапочки
- Не люблю я тапочки
- Проходи. В комнату
На ней халатик: короткий, выше колен и грудь, соблазнительно раздваивающаяся и приковывающая взгляд.
- Таня, я руки помою и в туалет
- Да, конечно, будь как дома
Они сидят в комнате. На журнальном столике вино, яблоки, шоколад.
- А зачем вино?
- Может быть тебе надо расслабиться. Может быть ты стесняешься
- А тебе не надо расслабиться?
- Ты позвонил сам и приехал. Значит я права: ты неудовлетворён.
- Вообще-то секс с женой у меня регулярно: два-три раза в неделю.
- Тебе этого достаточно?
Всё-таки он стеснялся.
Она наполнила бокалы вином. Марочное, сухое. Они выпили.
Он взял дольку шоколада – Странно: я приехал к тебе и стесняюсь быть откровенным. Хотя полагал, что с женщинами могу легко говорить на любые темы. Давай ещё – и сам наполнил вином бокалы
Она лишь пригубила, а он осушил бокал.
- Я хочу анала. Я страстно хочу анала. Вот чего мне не хватает.
- У меня не было анального секса, но попробовать можно.
Он сел рядом с нею и щупал грудь правой, а левую запустил между ног, и она раздвинула их. Он развязал поясок халата и потянул с плеч, и она легла на спину, раскинув руки. Он встал, распуская ремень на брюках и снял их. Она лежала с закрытыми глазами, а он снял рубаху и плавки, и встал на коленях над её грудью. Он чуть присел, касаясь яйцами титек и, наклонившись вперёд, ткнулся членом в её пылающие губы. Она облизнула их и приоткрыла ротик, но глаз не открыла. Он водил членом по её губам, тыкал в нос, в глаза, прижимая ладонью ко лбу, катал, снова водил по лицу, снова тыкал. Она лежала, также, не открывая глаз. Покорность возбудила похоть, и он перевернул её на живот. Она, молча и беспрекословно, подчинялась ему. Он гладил ягодицы, чуть сдавливая и раздвигая их, и наклонившись, пустил слюну в ложбинку, и пальцем размазывал вокруг ануса. И раздвинув ягодицы, и почти касаясь губами, спустил слюну в колечко ануса и водил пальцем, сужая круг, и легонько ткнувшись, вдавил его в анус. Она вздрогнула, напрягшись, но он вытянул палец из жопы, и она расслабилась.
- Хорошо … приятно … продолжай ...
Он смотрел на её жопу: бабе под шестьдесят, а попка упругая и кожа лоснится, и он припал губами к этой лоснящейся, прохладной коже, и целовал, и лизал, и прикусывал, а она вздрагивала и повизгивала.
Он замер – «Сказать или нет?»
Она шевельнулась – Продолжай … возбуждает ...
Второе слово она выдохнула с придыханием, и он решился – Таня, меня сильно возбуждает, когда женщина во время секса … – и замолчал
- Пукает? – игриво повела она попой
- Оооо! Только грубее … - и он опять замолчал. Она тоже молчала, и он испугался.
- Пердит – сказала она низким грудным голосом и у него от похоти пересохло во рту.
- Я сейчас не хочу … пердеть – Она повернула голову – Ты хочешь, чтобы я напердела прямо сейчас?
Он только помотал головой в ответ.
- Подожди
Она встала, вышла из комнаты и через полминуты вернулась с клизмой в левой руке.
- Вот – она качнула бёдрами - Будет тебе пердёж. Только пипку смажь.
- И пипку, и попку – скаламбурил он – Ложись.
Она смотрела на его торчащий член – Ты осторожно, когда начнёшь - и легла на живот.
Он обслюнявил пипку клизмы, ещё раз смазал слюной анус, ввёл палец в её жопу и сделал несколько плавных фрикций. Сфинктер была расслаблен и он ткнул пипкой клизмы в анус
- Ой!
Вдавив пипку, и сжимая грушу, выдавливал из неё воздух, удивляясь сопротивлению. Задержался на долю секунды и вытащил.
- Пфррууу! – вышел из жопы воздух.
Она хохотнула, а он принюхался: характерный запах был.
Он ещё раз вставил пипку и выдавил воздух
- Брррры! – на этот раз получилось громче
Он ещё раз выдавил воздух ей в жопу, и заткнув анус пальцем, отложил клизму – Я сейчас буду запихивать, а ты … перди.
Он убрал палец и ткнулся залупой. Она хотела выпустить газ, но не успела. Почувствовав, что головка вдавливается, причиняя боль, напряглась, но он медленно запихивал член в жопу и она застонала. Он остановился и она, тужась, выдавливала член, и когда он вышел, пошли газы. Он снова запихивал член в её жопу, наслаждаясь сопротивлением сфинктера и замер. Ощущения, от члена в прямой, были схожи с ощущением, когда в прямой скапливался кал и было такое же желание – опорожниться. И она опять выдавливала, тужась и облегчённо вздыхая, когда член выскальзывал из жопы. Но потом он стал двигаться, совершая фрикции и не вытягивая член из жопы полностью. Она не успевала подстроиться под его ритм, и это причиняло дискомфорт, и не давало сосредоточиться на ощущениях. Но когда он содрогнулся, изливаясь, у неё задёргалась матка.
Он лежал, уткнувшись в её титьки и поглаживая лобок. Из жопы, на простыню, вытекала сперма, но она молчаливо терпела.
- Знаешь, ещё я хочу, чтобы женщина во время анального секса … - он замолчал.
Она улыбнулась – Хочешь, чтоб я обкакалась?
- Обосралась.
- Сейчас не получится … обосраться. Даже с клизмой. Я с утра это делаю.
- А утром?
Она хмыкнула – Утром, обосрусь.
...
Он проснулся и увидел, что она не спит - Который час?
- Семь часов
Он приподнялся, опираясь на локоть – Ты уже?
- Ещё нет, но подпирает - она встала с кровати – Как это сделать лучше?
- Раком – он сел. Член торчал, звеня от напряжения – А клизма?
- Не понадобится – и встала в позу – Я сейчас обосрусь.
Он соскочил с кровати, опустился на колени, сжал её бёдра и ткнул залупой в жопу. В это мгновение она стала срать, выпуская газы. Он запихал член в жопу и трахал её, и говно бултыхалось туда-сюда, и когда он вытащил член из жопы, она, с облегчением, закончила.
Громко пердя!
Он трахал ещё. И когда кончал, ей захорошело.
Потом он попросил её подрочить. И она обхватила ладошкой, испачканный член, и дрочила, размазывая, и ладонь липла к коже члена.
Потом он пошёл в ванну – Мне надо ехать. Жена может позвонить.
- Она же не видит, где ты находишься.
- Вру я или нет, она определяет по интонации.
Потом мылась она, а он стоял в прихожей, ожидая, когда она выйдет из ванны.
Таня вышла. Голая.
- Сделай ещё раз ... клизмой. Только сожми ягодицы руками, когда …
Она вернулась в ванну и вышла с клизмой. Наклонилась и выдавила воздух из клизмы, и сжимая ягодицы, запердела. Звук выходящих газов был похож на треск разрываемой ткани.
- Ещё раз. И дай, я поцелую её.
Она сделала это ещё раз и подставила жопу. Он встал на колени, и раздвинув ягодицы, поцеловал её в попу.
- А что, не воняет? А то я, наверное, уже не чую – она потянула воздух, и сморщила носик – Фууу! Дошло.
Он смотрел на неё и улыбался.
- Иди ко мне, я поцелую тебя, сладкий - она притянула его голову и чмокнула в губы.
…
Город утомлял его. Город высасывал из него энергию, как вампир
Он приехал домой. Подмылся ещё раз в ванне и лёг.
Его разбудил сотовый.
Звонила жена.
- Ты где?
- Дома, Тань
- Ты спал, мой сладкий … Разбудила. У тебя всё нормально?
- Да, Тань
- Ну ладно, спи мой хороший, спи - Таня отключилась и позвонила подруге.
Возьми меня с собой
В свой д …
- Алло
- Тань, привет!
- Привет, Тань
- Был он у тебя?
- Даа
- И у вас было?
- Даа
- Ты сделала всё, как он просил?
- Сделала
- Ему понравилось?
- Мне кажется очень. Не понимаю, почему ты не делаешь этого?
- Он же муж! Я стесняюсь.
- А если бы не муж, сделала бы?
- Да ты что?! Я мужа стесняюсь, а с другим тем …Да и не думала я об этом никогда. А ты и другим делаешь это?
- У меня, после развода, не было других.
- А мужу, делала?
- Нет. Что ты. Да я, за три года до развода, с ним уже не спала. А с твоим легко. Он какой-то располагающий. Мне не было стыдно. Нисколько
- Потому что не твой.
- Может быть.
- Он тебя не насиловал?
- Ты о ком?
- О своём.
- Он и на такое способен?
- Находит. Иногда.
- Я бы хотела, чтобы мною грубо овладели, матерясь при этом.
- Ууу, куда я попала? Спасибо, Тань.
- Да не за что. Надумаешь ещё к сестре на дачу, звони.
12.05.17 отредактировано 17.01.22
Город утомлял его. Он вытягивал из него энергию. Когда он работал и ему приходилось ездить туда и обратно, силы ещё оставались. Но стоило ему выехать в город дважды за один день; домой, с остановки, он едва тащился, чуть ли не засыпая на ходу.
Он разувался, шёл в ванную вымыть руки, а усталость, утяжеляясь, слепляла веки, и он плескал в лицо холодной водой. Вода взбадривала, он переодевался и шёл на кухню. Если был голоден – ужинал, если голод не ощущался – пил кофе. Кофе тоже взбадривал и, вместо того, чтобы лечь и отдохнуть он приставал к жене – Дай.
- Ты на ногах едва стоял, когда зашёл. Дам и уснёшь. Лучше ляг отдохни, потом дам.
- Потом, ещё раз дашь.
Жена начинала смеяться – Ну иди подмывайся, смазывайся, так и быть – дам. А то умрёшь нетрахнутым.
Он шёл в ванную, подмывался, мял член, удлиняющийся и набухающий, и умолял жену (мысленно) дать в жопу.
- Ты там не уснул?
Он тщательно обтирался: жену раздражало, если он прикасался к ней мокрым членом. Заходил в комнату.
- Смазывай – стоя раком, она взглядывала на него снизу – Что-то он не торопится вставать. Желание в твоей голове …
- Сейчас – он открывал дверцу своего шкафчика
- Я уже достала – она подавала ему лубрикант – А чё яйца поджал? – она тянулась, и щупала, и мяла их – Левое большое, правое меньше. Пристраивайся, он уже почти стоит – она проводила по члену пальчиком.
Он, стоя над нею сзади, выдавливал гель и смазывал член, поводя им из стороны в сторону. Жена оборачивалась и он, обхватив член у головки, демонстративно-медленно вёл охват к паху.
- Зачем ты это делаешь?
- Смазываю
- Не делай так
- Почему?
- Мне не нравится, как ты это делаешь. И не тяни, пристраивайся.
Она опускала голову на руки и приподнимала повыше попу.
Он опускался на колени, придерживая встающий член, и ронял его на её жопу.
Блюм.
Она сдержанно похохатывала – Ерундой не занимайся, губы раздвинь и не засовывай резко.
Зная, что сейчас будет, он тыркался, посиневшей от прилившей крови залупой, в анус.
Жена дёргалась и, с угрозой, готовой перейти в злость, бросала – Ещё раз так сделаешь и не получишь!
Он, чуть отстранившись, прижимал залупу к вульве.
- Дай, я сама – она тянулась рукой, и придерживая пальчиками член, – Губы раздвинь – направляла во влагалище.
Он любил жену, сжимая её бёдра и притягивая к себе. Он натягивал её.
- Ты сам двигайся. Что ты меня натягиваешь.
Он опускал глаза и смотрел, как дышит колечко ануса и представлял, что трахает её в жопу …
- Иммм! – мычал он, чувствуя, как сгусток сладострастия истекает спермой по уретре.
Она
Город утомлял его. Он выкачивал из него энергию.
Он стоял на остановке и сильный, и холодный ветер оттопыривал полы расстёгнутой курточки. Он отвернулся, застёгивая замок и потянул башлык, чтобы накинуть на голову. Но тот не подавался, и он дёрнул его …
Чьи-то руки приподняли ремень сумки и высвободили прижатый башлык …
Он обернулся
- Он был прижат. Лямкой – она улыбнулась ему – Здравствуй.
- Здравствуй …
- Таня – напомнила она – Ты живёшь на этом массиве?
Он качнул головой.
- А я на Северо-Западном. К сыну приезжала в гости. С внуком понянчилась – она улыбнулась – Большой уже, скоро ходить начнёт. А у тебя … - она заметила, как он сунул в карман правую руку – Внуки есть?
- Нет
- А я развелась со своим – уголки поджатых губ опустились – Пил. Ревновал. Дрался - она вздохнула – Двадцать пять лет терпела.
- Это мой – он отворачивался от неё к подошедшему автобусу.
Таня шагнула следом.
- Тебе же на сто седьмом – чуть повернул он голову, поднимаясь в салон и поддерживая её под локоть.
Автобус дёрнулся, их качнуло и он, чтобы не упасть, схватился за поручень, а она вцепилась в его руку холодной ладошкой.
- Я на разъезде пересяду на свой. У меня проездной безлимитный – она грустно качнула головой – Пенсии хватает только на оплату квартиры. Приходится работать.
Подошёл кондуктор.
- Ты на пенсии? – с лёгким, притворным удивлением - Я думала ты младше меня
- Уже второй год
- По тебе не скажешь – она с улыбкой всматривалась в его лицо - А помнишь, как мой заревновал, когда я пригласила тебя на танго?
- У Нади на дне рождения?
- Наверное. Я не помню уже у кого из девчонок. Двадцать восемь лет прошло.
Они помолчали.
- А ты тогда ещё не был женат …
- Нет
- А дружил? Девушка была?
- Не было
- А с Надей?
- Нет. Мне выходить на следующей.
- Я тоже выйду. Здесь дождусь сто седьмой
Ветер нагнал тучи, скрывшие солнце и стало ещё холоднее.
- Ты на рынок?
- Да, я здесь мёд покупаю.
- Ты легко оделся – она дотронулась до рукава курточки и, глядя прямо в его глаза – Ты голоден …
- Я о другом … – покачала она головой, в ответ на его удивление – Ты смотришь на женщин и раздеваешь их взглядом - она усмехнулась – Ты и на меня так посмотрел.
Она порылась в сумочке и достала сотовый – Наверное, это неприлично, навязываться самой, но мы уже не в том возрасте, чтобы стесняться. Запишешь мой номер? – и, не дожидаясь ответа - 8-913-666-45-21
Он вытащил сотовый из кармана курточки, набрал и вызвал …
Возьми меня с собой
В свой день и час любой
Дорогу дальнюю, тревогу давнюю
Возьми меня с …. – она отключила вызов.
- Мой – её губы дрогнули, пытаясь изобразить улыбку – Звони.
Он стоял, ожидая автобус и вспоминал тот день. Она с мужем и маленьким, чуть больше года, сыном, пришла на день рождения к подруге, с которой жила в одной комнате до замужества. Мальчик спал и его унесли в другую комнату. Муж Тани вышел покурить.
Они сидели за столом.
- Хочу танцевать! – сказала именинница и включила магнитофон.
Девушки приглашали друг друга и немного дурачились, изображая пары. За столом остались он и Таня, и она, сама, пригласила его. Они только сделали несколько шажков, вошёл Танин муж, и увидев жену танцующей, вспылил и выскочил из комнаты.
- Приревновал – заулыбались девушки, но Таня не улыбалась
- Извини – сказала она и вышла из комнаты вслед за мужем.
За Таней вышла Надежда и через несколько минут вернулась одна.
- Разорался. Ребёнка разбудил. Ушли.
Потом он несколько раз встречал её по дороге с работы. Она здоровалась, всякий раз с какой-то извиняющейся улыбкой. Он отвечал, но не останавливался. А на одной из общажных вечеринок, подвыпившая Надежда проговорилась, сказав ему – Ты Тане сильно понравился. Но не вздумай закрутить с нею. Он изобьёт её.
...
Он вымыл руки и пошёл на кухню, заварить чай и попить с мёдом. Второй, за день, выход в город и … он с удивлением обнаружил, что усталости нет.
- Ты чё-то молча. На меня завариваешь? Я тоже хочу - жена пристально на него взглянула – Кого-то встретил?
- Да нет
- Люба звонила. Зовёт на майские, на дачу. Поедем? Или у тебя работа?
Работы не было – Да, есть – он стоял спиной к жене и …
- А чё ты уши прижал? Врёшь поди … Не хочешь, так и скажи, я одна поеду.
- Тань – он повернулся – Есть работа
- А тебе заплатили?
- Аванс скинули
- Ты мне не говорил. Тогда работай, поеду одна.
Проводив жену, и вернувшись, сел смотреть «Десницу Божью». Но через несколько минут понял, что только смотрит на экран. Он выключил комп и взял сотовый, и тут же пришёл входящий – Да, Тань …
- Ты где?
- Дома
- Работаешь?
- Ннет
- Ты отдыхай сегодня, завтра поработаешь
- Уже приехали?
- Нам ещё час пилить. Ты долго не сиди за компом, глаза не перегружай. И ложись вовремя, не сиди до часу. Ладно, пока.
Он сидел, погружаясь в отрешённость – «Звонить или нет …»
Он стряхнул оцепенение, повёл плечами, прислушался к своему состоянию.
Усталости не было.
И позвонил.
- Привет. Я ждала твоего звонка.
- Таня, я могу прямо сейчас к тебе приехать?
- Конечно приезжай. На такси?
- На автобусе
- Поздновато.
- Да нормально
- Ну смотри: Северо-Западный ж/м, Кирова 71-143, домофон работает. Жду.
Погружение
Без четверти одиннадцать он уже стоял в её прихожей.
- Вот тапочки
- Не люблю я тапочки
- Проходи. В комнату
На ней халатик: короткий, выше колен и грудь, соблазнительно раздваивающаяся и приковывающая взгляд.
- Таня, я руки помою и в туалет
- Да, конечно, будь как дома
Они сидят в комнате. На журнальном столике вино, яблоки, шоколад.
- А зачем вино?
- Может быть тебе надо расслабиться. Может быть ты стесняешься
- А тебе не надо расслабиться?
- Ты позвонил сам и приехал. Значит я права: ты неудовлетворён.
- Вообще-то секс с женой у меня регулярно: два-три раза в неделю.
- Тебе этого достаточно?
Всё-таки он стеснялся.
Она наполнила бокалы вином. Марочное, сухое. Они выпили.
Он взял дольку шоколада – Странно: я приехал к тебе и стесняюсь быть откровенным. Хотя полагал, что с женщинами могу легко говорить на любые темы. Давай ещё – и сам наполнил вином бокалы
Она лишь пригубила, а он осушил бокал.
- Я хочу анала. Я страстно хочу анала. Вот чего мне не хватает.
- У меня не было анального секса, но попробовать можно.
Он сел рядом с нею и щупал грудь правой, а левую запустил между ног, и она раздвинула их. Он развязал поясок халата и потянул с плеч, и она легла на спину, раскинув руки. Он встал, распуская ремень на брюках и снял их. Она лежала с закрытыми глазами, а он снял рубаху и плавки, и встал на коленях над её грудью. Он чуть присел, касаясь яйцами титек и, наклонившись вперёд, ткнулся членом в её пылающие губы. Она облизнула их и приоткрыла ротик, но глаз не открыла. Он водил членом по её губам, тыкал в нос, в глаза, прижимая ладонью ко лбу, катал, снова водил по лицу, снова тыкал. Она лежала, также, не открывая глаз. Покорность возбудила похоть, и он перевернул её на живот. Она, молча и беспрекословно, подчинялась ему. Он гладил ягодицы, чуть сдавливая и раздвигая их, и наклонившись, пустил слюну в ложбинку, и пальцем размазывал вокруг ануса. И раздвинув ягодицы, и почти касаясь губами, спустил слюну в колечко ануса и водил пальцем, сужая круг, и легонько ткнувшись, вдавил его в анус. Она вздрогнула, напрягшись, но он вытянул палец из жопы, и она расслабилась.
- Хорошо … приятно … продолжай ...
Он смотрел на её жопу: бабе под шестьдесят, а попка упругая и кожа лоснится, и он припал губами к этой лоснящейся, прохладной коже, и целовал, и лизал, и прикусывал, а она вздрагивала и повизгивала.
Он замер – «Сказать или нет?»
Она шевельнулась – Продолжай … возбуждает ...
Второе слово она выдохнула с придыханием, и он решился – Таня, меня сильно возбуждает, когда женщина во время секса … – и замолчал
- Пукает? – игриво повела она попой
- Оооо! Только грубее … - и он опять замолчал. Она тоже молчала, и он испугался.
- Пердит – сказала она низким грудным голосом и у него от похоти пересохло во рту.
- Я сейчас не хочу … пердеть – Она повернула голову – Ты хочешь, чтобы я напердела прямо сейчас?
Он только помотал головой в ответ.
- Подожди
Она встала, вышла из комнаты и через полминуты вернулась с клизмой в левой руке.
- Вот – она качнула бёдрами - Будет тебе пердёж. Только пипку смажь.
- И пипку, и попку – скаламбурил он – Ложись.
Она смотрела на его торчащий член – Ты осторожно, когда начнёшь - и легла на живот.
Он обслюнявил пипку клизмы, ещё раз смазал слюной анус, ввёл палец в её жопу и сделал несколько плавных фрикций. Сфинктер была расслаблен и он ткнул пипкой клизмы в анус
- Ой!
Вдавив пипку, и сжимая грушу, выдавливал из неё воздух, удивляясь сопротивлению. Задержался на долю секунды и вытащил.
- Пфррууу! – вышел из жопы воздух.
Она хохотнула, а он принюхался: характерный запах был.
Он ещё раз вставил пипку и выдавил воздух
- Брррры! – на этот раз получилось громче
Он ещё раз выдавил воздух ей в жопу, и заткнув анус пальцем, отложил клизму – Я сейчас буду запихивать, а ты … перди.
Он убрал палец и ткнулся залупой. Она хотела выпустить газ, но не успела. Почувствовав, что головка вдавливается, причиняя боль, напряглась, но он медленно запихивал член в жопу и она застонала. Он остановился и она, тужась, выдавливала член, и когда он вышел, пошли газы. Он снова запихивал член в её жопу, наслаждаясь сопротивлением сфинктера и замер. Ощущения, от члена в прямой, были схожи с ощущением, когда в прямой скапливался кал и было такое же желание – опорожниться. И она опять выдавливала, тужась и облегчённо вздыхая, когда член выскальзывал из жопы. Но потом он стал двигаться, совершая фрикции и не вытягивая член из жопы полностью. Она не успевала подстроиться под его ритм, и это причиняло дискомфорт, и не давало сосредоточиться на ощущениях. Но когда он содрогнулся, изливаясь, у неё задёргалась матка.
Он лежал, уткнувшись в её титьки и поглаживая лобок. Из жопы, на простыню, вытекала сперма, но она молчаливо терпела.
- Знаешь, ещё я хочу, чтобы женщина во время анального секса … - он замолчал.
Она улыбнулась – Хочешь, чтоб я обкакалась?
- Обосралась.
- Сейчас не получится … обосраться. Даже с клизмой. Я с утра это делаю.
- А утром?
Она хмыкнула – Утром, обосрусь.
...
Он проснулся и увидел, что она не спит - Который час?
- Семь часов
Он приподнялся, опираясь на локоть – Ты уже?
- Ещё нет, но подпирает - она встала с кровати – Как это сделать лучше?
- Раком – он сел. Член торчал, звеня от напряжения – А клизма?
- Не понадобится – и встала в позу – Я сейчас обосрусь.
Он соскочил с кровати, опустился на колени, сжал её бёдра и ткнул залупой в жопу. В это мгновение она стала срать, выпуская газы. Он запихал член в жопу и трахал её, и говно бултыхалось туда-сюда, и когда он вытащил член из жопы, она, с облегчением, закончила.
Громко пердя!
Он трахал ещё. И когда кончал, ей захорошело.
Потом он попросил её подрочить. И она обхватила ладошкой, испачканный член, и дрочила, размазывая, и ладонь липла к коже члена.
Потом он пошёл в ванну – Мне надо ехать. Жена может позвонить.
- Она же не видит, где ты находишься.
- Вру я или нет, она определяет по интонации.
Потом мылась она, а он стоял в прихожей, ожидая, когда она выйдет из ванны.
Таня вышла. Голая.
- Сделай ещё раз ... клизмой. Только сожми ягодицы руками, когда …
Она вернулась в ванну и вышла с клизмой. Наклонилась и выдавила воздух из клизмы, и сжимая ягодицы, запердела. Звук выходящих газов был похож на треск разрываемой ткани.
- Ещё раз. И дай, я поцелую её.
Она сделала это ещё раз и подставила жопу. Он встал на колени, и раздвинув ягодицы, поцеловал её в попу.
- А что, не воняет? А то я, наверное, уже не чую – она потянула воздух, и сморщила носик – Фууу! Дошло.
Он смотрел на неё и улыбался.
- Иди ко мне, я поцелую тебя, сладкий - она притянула его голову и чмокнула в губы.
…
Город утомлял его. Город высасывал из него энергию, как вампир
Он приехал домой. Подмылся ещё раз в ванне и лёг.
Его разбудил сотовый.
Звонила жена.
- Ты где?
- Дома, Тань
- Ты спал, мой сладкий … Разбудила. У тебя всё нормально?
- Да, Тань
- Ну ладно, спи мой хороший, спи - Таня отключилась и позвонила подруге.
Возьми меня с собой
В свой д …
- Алло
- Тань, привет!
- Привет, Тань
- Был он у тебя?
- Даа
- И у вас было?
- Даа
- Ты сделала всё, как он просил?
- Сделала
- Ему понравилось?
- Мне кажется очень. Не понимаю, почему ты не делаешь этого?
- Он же муж! Я стесняюсь.
- А если бы не муж, сделала бы?
- Да ты что?! Я мужа стесняюсь, а с другим тем …Да и не думала я об этом никогда. А ты и другим делаешь это?
- У меня, после развода, не было других.
- А мужу, делала?
- Нет. Что ты. Да я, за три года до развода, с ним уже не спала. А с твоим легко. Он какой-то располагающий. Мне не было стыдно. Нисколько
- Потому что не твой.
- Может быть.
- Он тебя не насиловал?
- Ты о ком?
- О своём.
- Он и на такое способен?
- Находит. Иногда.
- Я бы хотела, чтобы мною грубо овладели, матерясь при этом.
- Ууу, куда я попала? Спасибо, Тань.
- Да не за что. Надумаешь ещё к сестре на дачу, звони.
12.05.17 отредактировано 17.01.22
У Таи лучше, здесь сырое еще, увы))
Ну читай Таю
Он приподнялся, опираясь на локоть – Ты уже?
- Ещё нет, но подпирает - она встала с кровати – Как это сделать лучше?
- Раком – он сел. Член торчал, звеня от напряжения – А клизма?
- Не понадобится – и встала в позу – Я сейчас обосрусь.
Он соскочил с кровати, опустился на колени, сжал её бёдра и ткнул залупой в жопу. В это мгновение она стала срать, выпуская газы. Он запихал член в жопу и трахал её, и говно бултыхалось туда-сюда, и когда он вытащил член из жопы, она, с облегчением, закончила.
Громко пердя!
Он трахал ещё. И когда кончал, ей захорошело.
Потом он попросил её подрочить. И она обхватила ладошкой, испачканный член, и дрочила, размазывая, и ладонь липла к коже члена.
Потом он пошёл в ванну – Мне надо ехать. Жена может позвонить.
Ну и пиздец вы здесь насочиняли - прям, верх писательского мастерства и высочайшего искусства))))))). Нравится говно руками мять? Это точно не мое, нахера сюда...
я не знаю: ты дура или дурак? речь шла о стиле, а не о содержании. выхватить можно палку, книжку, телефон, пистолет ... список само продолжишь) чтобы выхватить хуй, его надо сначала отрезать
Ну или неудачно выйти замуж!
Штифт
Где-то за пару лет до выхода на пенсию, уволившись из очередной фирмочки, на которую устроился за три месяца до этого, я искал работу. Работу я искал, размещая своё резюме на сайтах. Дней через восемь позвонил мой старый знакомый. В 2003 году я работал под его руководством в КБ, в НИИ. Мы были одного возраста, и вдобавок ещё и тёзки. Узнав, что я ищу работу, он предложил мне поработать над одним проектом. Конструктором. Я спросил будет ли эта работа с записью в трудовую. Нет — ответил он. Какая зарплата — спросил я. Он ответил, что точно не знает, но не меньше 20 тысяч. Ещё я спросил, а много ли будет народу? Конструктор и директор — ответил он. И больше никого? Удивился я. Да, ответил он. Я заколебался. А график? График свободный, ответил он, обязаловки не будет. Но у них есть план.
В общем я согласился. Уже после, пообщавшись там, где было моё рабочее место, я узнал следующее: под проект двигатель Стирлинга специально создали фирму. В этой фирме официально было два сотрудника: директор и конструктор. От моего массива ехать без пересадок минут двадцать . И автобусов в ту сторону ходило несколько. Офис был один. В офисе стояли два стола: директора и мой. Офис выделил хозяин строительной фирмы. За это его взяли в долю. Директором оказалась баба моего возраста. Мне купили комп. Я установил Инвентор. Мне сбросили документацию по двигателю. Ознакомили с планом. И я приступил к работе. Моделирование, расчёты, оформление чертежей. Где-то через три с половиной месяца я закончил разработку чертежей. В офисе я сидел в основном один. Идеальный вариант для меня. Директор приходила проверить на месте ли я, узнать как подвигается работа, укладываюсь ли я в план и выдать зарплату. За неделю, рабочую, я видел её раза три четыре и иногда она сидела в офисе пару часов, просматривая что-то в ноутбуке. Пока я проектировал, всё было нормально. Но когда стали изготавливать, началось. Детали для двигателя заказывали в разных местах. Изготовителей подбирал мастер, который у нас подрабатывал , без официального устройства. Мужик был опытный и грамотный, но с двигателями никогда не работал. В итоге, когда стали собирать двигатель — он не собрался. Часть деталей пришлось переделать. Двигатель мы (я и мастер) в итоге собрали, но запустить так и не смогли. Я думал на этом всё и закончится. Ан нет. Те, кто этот проект зачал, нашли инвестора, который согласился оплатить разработку и изготовление ещё одного образца. Я переделал модель. Отредактировал чертежи. Запустили в производство. Учитывая опыт (неудачный) на сей раз заказывали всё в одном месте. Кривошипно-шатунный механизм я купил в магазине от какого-то японского снегохода. Ещё нужны были два шкива для привода от двигателя к генератору. Готовые я не нашёл и решил заказать знакомому токарю. Сказал об этом директору. Она куда-то торопилась и сказала, что обсудим это завтра.
И вот на следующий день, я сижу в офисе и жду её. Приходит: здрассьте, здрассьте. Садится за свой стол и заявляет — Штифт я сама закажу. Я тоже на заводе работала.
Меня и смех разбирает, и злиться начинаю — На каком заводе ты работала? И кем?
Я уже немного знал о ней от своего тёзки, бывшего моего начальника.
- На Сибсельмаше — с такой гордостью отвечает — Так что производство знаю.
- Кем работала? — ещё раз переспрашиваю, хотя знаю.
Она так, отводя взгляд — Техническим переводчиком. Но производство я знаю. В цеху не раз бывала.
- Я тебе вчера про шкивы сказал
Она — Ну да, я помню
- А ты мне сегодня про штифты говоришь
Она так удивлённо — А это не одно и то же?
- «Да ёб твою мать» — матерюсь я. Не вслух, конечно, но она читает по моим губам и начинает краснеть
Я беру чертёж шкива и открываю на компе модель штифта. Сую ей чертёж шкива и поворачиваю монитор — Смотри, вот штифт — показываю на мониторе — А это — тычу в чертёж у неё в руках — Это шкив.
А она, уже как ни в чём не бывало, что-то пишет на клочке бумаги — Хорошо, я записала. Найду.
Я встаю и подхожу, и смотрю что она там записала. И читаю: купить шкиф. Два.
И смех и грех. Тычу пальцем в чертёж у неё перед носом на столе, и веду палец к основной надписи и тычу в наименование детали: шкив.
Она — Ну, я же записала
Я ещё раз тычу пальцем — Шкив, а у тебя — шкиф.
Она смотрит на чертёж, смотрит на свою писульку и начинает краснеть.
- А размеры шкива, ты запомнишь?
- Я возьму с собой чертёж. У тебя же есть копия?
- Он у меня в компе. Бери — и отхожу к своему столу.
Она уехала.
Двигатель я собирал в гараже, на первом этаже здания, в котором был офис наш, и офис хозяина строительной фирмы. Поскольку сборку я выполнял один, у меня был ключ от двери на первом этаже. И после работы, а уходил я после шести (потому что приезжал на работу к десяти), я звонил в охрану и сдавал помещение. Поскольку чертёжной работы не было, а только слесарная, я и в субботу приезжал поработать. Нравится мне работать гаечным ключом. Наверное это ещё со школьных времён, когда помогал отцу на ремонте трактора.
Ну вот так вожусь в гараже, затягиваю гайки, слушаю «Ретро» на сотовом. Звонят в дерь. Иду, открываю. Стоит она — Здравствуй.
- Привет.
- Ты олин? - и через моё плечо заглядывает
Хозяин этого здания тоже иногда в субботу приезжал.
- Один — поворачиваюсь и иду в гараж.
Она закрывает дверь и идёт в офис. Минут через пять появляется в проёме двери гаража. Без куртки, была уже середина ноября, но в сапогах. То есть переобуваться не стала. Это и сбило меня с толку: я подумал, что она ненадолго и скоро уйдёт.
- Не сделает он такие шкивы.
Я поворачиваюсь, с гаечным ключом в руке — Мне заказать?
- Да — и виновато так на меня посматривает.
- Ну хорошо, закажу — и отворачиваюсь к двигателю.
- А сколько денег надо?
- Две сотни, думаю, хватит
- Возьми
Я разворачиваюсь, а у неё в руке двухсотка — Знакомый сказал? - хмыкаю я и забираю купюру. Возвращаюсь к столу, на котором собираю двигатель.
- Тебе ещё долго его собирать?
Я не могу понять, чего она тянет и не уходит: сапоги же не сняла, значит ненадолго.
- Сегодня точно не закончу. Шкивов же нету — отвечаю, даже не обернувшись.
- Почему ты так груб со мной?
Нотки голоса были подозрительно знакомы и я сразу, без обиняков, ляпнул — Ты ебаться хочешь? - и смотрю прямо в её глаза.
Она вспыхнула — Зачем ты так говоришь? За полгода, что мы вместе работаем (вместе работаем - меня развеселило) я хорошо тебя узнала. Ты не такой …
Её глаза подозрительно поблёскивают, но меня уже понесло.
- Работаем вместе? Я работаю по восемь часов и всё делаю. А ты приходишь три раза в неделю, на полчаса, а получаешь зарплату, как и я.
- Но ты же согласился — возражает она и замолкает.
До меня начинает что-то доходить — Так ты хочешь ебаться?
- Ты мне нравишься. Я хочу … но я хочу, чтобы было по любви …
- Какой любви? У тебя взрослые дети. Внуки поди уже есть?
- Нет — качает она головой — внуков нету. А любви все возрасты покорны …
Я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Ну да, её можно даже назвать симпатичной. Если выпить пару бутылок пива. К тому же она прихрамывает на правую ногу. Про мужа, правда, ни разу не говорила. Но мы с нею, на эту тему, никогда и не общались. Да мы вообще, за эти полгода, что вместе работаем, не общались ни разу.
- Ну и где мы займёмся любовью? В офисе?
- Там камера. Лучше здесь, в гараже.
- Так может и здесь есть камера — и обвожу стены взглядом.
- Нету. Я у Вадима спрашивала.
- Прям он так и сказал тебе — и ещё раз внимательно осматриваю стены. Вроде нету.
Мы стоим и молча смотрим друг на друга.
- А чего ты тогда сапоги то не сняла?
Она замялась — Я сомневалась, что смогу сказать тебе. Но ты сам, хоть и грубо очень. И — она шагнула в гараж, и присела на стул у стены — У меня протез — и провела по сапогу на правой ноге.
И тут я вспомнил, что она ни разу, за эти полгода, в офисе не переобувалась. Так и ходила в сапогах.
Мне стало стыдно за свою грубость — Странно, а почему Георгий (мой тёзка и бывший начальник) не рассказал.
- Он не знает. Я ему не рассказывала. Мы с мужем были в горах. Он сорвался и разбился. Я тоже. Но выжила. Меня нашли через два дня. Но ногу спасти не смогли. Ампутировали.
Я стоял и не верил своим ушам: баба без ноги?
- Потрогай, если не веришь
Я шагнул к ней и присев, потрогал её правую ногу ниже колена. Там была деревяшка.
- Прости — я так и не смог поднять глаза и взглянуть на неё.
Она гладила мою голову, ероша волосы, а я так и стоял на коленях, держась за протез.
- Я извращенка. Оральный и анальный секс предпочитаю вагинальному.
- Я не извращенец — я наконец смог заглянуть в её глаза — но в ж … анал тоже люблю. А в ротик с глубоким проникновением — похоть расползалась по моей плоти, возбуждая — чтобы излиться в пищевод, а не на язычок.
Я ласкал её протез на правой ноге — А его трудно снять? Я хочу тебя без протеза.
- Я тогда не смогу в позу встать. Только лёжа — она дышала прерывисто и пощипывала кожу на моей голове.
18.01.22
Окончание завтра
Где-то за пару лет до выхода на пенсию, уволившись из очередной фирмочки, на которую устроился за три месяца до этого, я искал работу. Работу я искал, размещая своё резюме на сайтах. Дней через восемь позвонил мой старый знакомый. В 2003 году я работал под его руководством в КБ, в НИИ. Мы были одного возраста, и вдобавок ещё и тёзки. Узнав, что я ищу работу, он предложил мне поработать над одним проектом. Конструктором. Я спросил будет ли эта работа с записью в трудовую. Нет — ответил он. Какая зарплата — спросил я. Он ответил, что точно не знает, но не меньше 20 тысяч. Ещё я спросил, а много ли будет народу? Конструктор и директор — ответил он. И больше никого? Удивился я. Да, ответил он. Я заколебался. А график? График свободный, ответил он, обязаловки не будет. Но у них есть план.
В общем я согласился. Уже после, пообщавшись там, где было моё рабочее место, я узнал следующее: под проект двигатель Стирлинга специально создали фирму. В этой фирме официально было два сотрудника: директор и конструктор. От моего массива ехать без пересадок минут двадцать . И автобусов в ту сторону ходило несколько. Офис был один. В офисе стояли два стола: директора и мой. Офис выделил хозяин строительной фирмы. За это его взяли в долю. Директором оказалась баба моего возраста. Мне купили комп. Я установил Инвентор. Мне сбросили документацию по двигателю. Ознакомили с планом. И я приступил к работе. Моделирование, расчёты, оформление чертежей. Где-то через три с половиной месяца я закончил разработку чертежей. В офисе я сидел в основном один. Идеальный вариант для меня. Директор приходила проверить на месте ли я, узнать как подвигается работа, укладываюсь ли я в план и выдать зарплату. За неделю, рабочую, я видел её раза три четыре и иногда она сидела в офисе пару часов, просматривая что-то в ноутбуке. Пока я проектировал, всё было нормально. Но когда стали изготавливать, началось. Детали для двигателя заказывали в разных местах. Изготовителей подбирал мастер, который у нас подрабатывал , без официального устройства. Мужик был опытный и грамотный, но с двигателями никогда не работал. В итоге, когда стали собирать двигатель — он не собрался. Часть деталей пришлось переделать. Двигатель мы (я и мастер) в итоге собрали, но запустить так и не смогли. Я думал на этом всё и закончится. Ан нет. Те, кто этот проект зачал, нашли инвестора, который согласился оплатить разработку и изготовление ещё одного образца. Я переделал модель. Отредактировал чертежи. Запустили в производство. Учитывая опыт (неудачный) на сей раз заказывали всё в одном месте. Кривошипно-шатунный механизм я купил в магазине от какого-то японского снегохода. Ещё нужны были два шкива для привода от двигателя к генератору. Готовые я не нашёл и решил заказать знакомому токарю. Сказал об этом директору. Она куда-то торопилась и сказала, что обсудим это завтра.
И вот на следующий день, я сижу в офисе и жду её. Приходит: здрассьте, здрассьте. Садится за свой стол и заявляет — Штифт я сама закажу. Я тоже на заводе работала.
Меня и смех разбирает, и злиться начинаю — На каком заводе ты работала? И кем?
Я уже немного знал о ней от своего тёзки, бывшего моего начальника.
- На Сибсельмаше — с такой гордостью отвечает — Так что производство знаю.
- Кем работала? — ещё раз переспрашиваю, хотя знаю.
Она так, отводя взгляд — Техническим переводчиком. Но производство я знаю. В цеху не раз бывала.
- Я тебе вчера про шкивы сказал
Она — Ну да, я помню
- А ты мне сегодня про штифты говоришь
Она так удивлённо — А это не одно и то же?
- «Да ёб твою мать» — матерюсь я. Не вслух, конечно, но она читает по моим губам и начинает краснеть
Я беру чертёж шкива и открываю на компе модель штифта. Сую ей чертёж шкива и поворачиваю монитор — Смотри, вот штифт — показываю на мониторе — А это — тычу в чертёж у неё в руках — Это шкив.
А она, уже как ни в чём не бывало, что-то пишет на клочке бумаги — Хорошо, я записала. Найду.
Я встаю и подхожу, и смотрю что она там записала. И читаю: купить шкиф. Два.
И смех и грех. Тычу пальцем в чертёж у неё перед носом на столе, и веду палец к основной надписи и тычу в наименование детали: шкив.
Она — Ну, я же записала
Я ещё раз тычу пальцем — Шкив, а у тебя — шкиф.
Она смотрит на чертёж, смотрит на свою писульку и начинает краснеть.
- А размеры шкива, ты запомнишь?
- Я возьму с собой чертёж. У тебя же есть копия?
- Он у меня в компе. Бери — и отхожу к своему столу.
Она уехала.
Двигатель я собирал в гараже, на первом этаже здания, в котором был офис наш, и офис хозяина строительной фирмы. Поскольку сборку я выполнял один, у меня был ключ от двери на первом этаже. И после работы, а уходил я после шести (потому что приезжал на работу к десяти), я звонил в охрану и сдавал помещение. Поскольку чертёжной работы не было, а только слесарная, я и в субботу приезжал поработать. Нравится мне работать гаечным ключом. Наверное это ещё со школьных времён, когда помогал отцу на ремонте трактора.
Ну вот так вожусь в гараже, затягиваю гайки, слушаю «Ретро» на сотовом. Звонят в дерь. Иду, открываю. Стоит она — Здравствуй.
- Привет.
- Ты олин? - и через моё плечо заглядывает
Хозяин этого здания тоже иногда в субботу приезжал.
- Один — поворачиваюсь и иду в гараж.
Она закрывает дверь и идёт в офис. Минут через пять появляется в проёме двери гаража. Без куртки, была уже середина ноября, но в сапогах. То есть переобуваться не стала. Это и сбило меня с толку: я подумал, что она ненадолго и скоро уйдёт.
- Не сделает он такие шкивы.
Я поворачиваюсь, с гаечным ключом в руке — Мне заказать?
- Да — и виновато так на меня посматривает.
- Ну хорошо, закажу — и отворачиваюсь к двигателю.
- А сколько денег надо?
- Две сотни, думаю, хватит
- Возьми
Я разворачиваюсь, а у неё в руке двухсотка — Знакомый сказал? - хмыкаю я и забираю купюру. Возвращаюсь к столу, на котором собираю двигатель.
- Тебе ещё долго его собирать?
Я не могу понять, чего она тянет и не уходит: сапоги же не сняла, значит ненадолго.
- Сегодня точно не закончу. Шкивов же нету — отвечаю, даже не обернувшись.
- Почему ты так груб со мной?
Нотки голоса были подозрительно знакомы и я сразу, без обиняков, ляпнул — Ты ебаться хочешь? - и смотрю прямо в её глаза.
Она вспыхнула — Зачем ты так говоришь? За полгода, что мы вместе работаем (вместе работаем - меня развеселило) я хорошо тебя узнала. Ты не такой …
Её глаза подозрительно поблёскивают, но меня уже понесло.
- Работаем вместе? Я работаю по восемь часов и всё делаю. А ты приходишь три раза в неделю, на полчаса, а получаешь зарплату, как и я.
- Но ты же согласился — возражает она и замолкает.
До меня начинает что-то доходить — Так ты хочешь ебаться?
- Ты мне нравишься. Я хочу … но я хочу, чтобы было по любви …
- Какой любви? У тебя взрослые дети. Внуки поди уже есть?
- Нет — качает она головой — внуков нету. А любви все возрасты покорны …
Я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Ну да, её можно даже назвать симпатичной. Если выпить пару бутылок пива. К тому же она прихрамывает на правую ногу. Про мужа, правда, ни разу не говорила. Но мы с нею, на эту тему, никогда и не общались. Да мы вообще, за эти полгода, что вместе работаем, не общались ни разу.
- Ну и где мы займёмся любовью? В офисе?
- Там камера. Лучше здесь, в гараже.
- Так может и здесь есть камера — и обвожу стены взглядом.
- Нету. Я у Вадима спрашивала.
- Прям он так и сказал тебе — и ещё раз внимательно осматриваю стены. Вроде нету.
Мы стоим и молча смотрим друг на друга.
- А чего ты тогда сапоги то не сняла?
Она замялась — Я сомневалась, что смогу сказать тебе. Но ты сам, хоть и грубо очень. И — она шагнула в гараж, и присела на стул у стены — У меня протез — и провела по сапогу на правой ноге.
И тут я вспомнил, что она ни разу, за эти полгода, в офисе не переобувалась. Так и ходила в сапогах.
Мне стало стыдно за свою грубость — Странно, а почему Георгий (мой тёзка и бывший начальник) не рассказал.
- Он не знает. Я ему не рассказывала. Мы с мужем были в горах. Он сорвался и разбился. Я тоже. Но выжила. Меня нашли через два дня. Но ногу спасти не смогли. Ампутировали.
Я стоял и не верил своим ушам: баба без ноги?
- Потрогай, если не веришь
Я шагнул к ней и присев, потрогал её правую ногу ниже колена. Там была деревяшка.
- Прости — я так и не смог поднять глаза и взглянуть на неё.
Она гладила мою голову, ероша волосы, а я так и стоял на коленях, держась за протез.
- Я извращенка. Оральный и анальный секс предпочитаю вагинальному.
- Я не извращенец — я наконец смог заглянуть в её глаза — но в ж … анал тоже люблю. А в ротик с глубоким проникновением — похоть расползалась по моей плоти, возбуждая — чтобы излиться в пищевод, а не на язычок.
Я ласкал её протез на правой ноге — А его трудно снять? Я хочу тебя без протеза.
- Я тогда не смогу в позу встать. Только лёжа — она дышала прерывисто и пощипывала кожу на моей голове.
18.01.22
Окончание завтра
Последнее редактирование:
Штифт (окончание)
И тут я вспомнил — Там в подвале инструменталка, и я видел пару матрасов, которые надувные. Зачем они ему? Странно
- Вадим рыбак, может для этого?
- А ты откуда знаешь? - я так и гладил её протез
- Они с Георгием как-то при мне разговорились. А рыбак-рыбака ...- она держала свою левую руку на моей голове, а правой провела по лицу
- Ну да, Жора меня раза два звал. Я в детстве любил рыбалку, но заядлым не стал. Пойдём в подвал?
- Я не позавтракала. Торопилась. Боялась, что Вадим приедет. Пойдём кофе попьём.
Мы зашли в офис, я включил чайник.
- Поможешь снять сапоги?
Она сидела на своём стуле, вытянув ноги. Я подошёл, опустился на колени, и расстегнув замки, стянул сапоги.
- Тапочки подашь? - она улыбалась — Там в шкафу.
Я достал тапочки и обул её.
- Руки надо сполоснуть. Неохота в туалет идти.
Я взял свою кружку, и набрав воды из кулера, разбавил холодной — А куда воду то лить?
- Да вон над цветком, всё равно его полить надо
Я подвигнул горшок с цветком и поливал ей на руки воду.
Чайник скипел. Мы заварили кофе. И я опять вспомнил, и мне стало стыдно. Она видимо заметила моё смущение.
- Я читала твои стихи.
- Какие?
- Угол падения
Я замер, боясь на неё взглянуть.
- Я когда узнала, что это твои стихи, была в ужасе. Меня коробило и уши в трубочку сворачивались. Это так отвратно, так мерзко и с матерной лексикой. А потом прочла твою лирику, любовную. Для меня это было шоком: как могут в одном человеке уживаться столь противоположные чувства? - она отхлебнула кофе и улыбнулась — Но самое поразительное, что через пару часов хотелось секса, который ты в своих порно-стихах описывал. И я поняла, что я извращенка.
- И много мужиков ты совратила?
- Я детей растила. Одна, да ещё и без ноги. Не до мужиков мне было.
- Совсем??
- После мужа, нет. Я однолюбка.
- А до мужа?
Она стала краснеть.
- Каждый кто не первый, тот у нас второй … То есть я у тебя буду вторым.
- А у тебя много было женщин? Ты мне чем то мужа напомнил. Я не могу понять, чем? Он не матерился. Никогда. При мне во всяком случае. Но при мне и ты не матерился. Ну, не сегодня.
И я снова вспомнил, и чёрт меня дёрнул сказать об этом. Может её признание о моих стихах?
- Ты меня прости — и замолчал
- За что — она отхлебнула кофе
- Я в твою кружку один раз нассал и цветок полил. А ложечку, которой ты сахар берёшь, в жопу совал. Я потом всё отмыл. С мылом
- Твоя натура противоречива. И непотребство из тебя просто прёт. Но меня поразили твои стихи о любви. Как такое возможно?
- Ты не первая спрашиваешь — усмехнулся я
Она молчала, ожидая продолжения и я рассказал - На мамбе у меня был вирт с одной женщиной. Один раз, минут пять. У неё потом была истерика. Ночью. У неё десять лет не было секса. А потом, спустя какое-то время, она мне в любви признаётся. Мы даже не виделись ни разу. А я взял и снял ролик, как дрочу и изливаюсь, и ей отправил. Думал, всё: пошлёт. А она пишет: ты красив как бог, но ты дурно с собой обращаешься. А я ей, после, стих написал — Она письмо мне написала.
- Этот стих я не читала
- Хочешь послушать?
- Ты помнишь его наизусть?
- Я все свои стихи помню наизусть. Сам был поражён, когда осознал это
Она письмо мне написала,
И в нём немного было слов:
Из Блока несколько стихов…
Ну что ж – и этого немало
И я ответил бы стихами,
И спел бы песню о любви,
Любви, которая, как клятва
Меж закадычными друзьями,
Сердца скрепляет на крови
Я всё такой же, объяснимый;
Немного странный и ранимый,
От слов твоих, порой до слёз,
Всё жду, когда же образ милый,
Прекрасный и неповторимый,
Войдёт в обитель моих грёз …
- Ты был влюблён в неё?
- Нисколечко. Я играл с нею, а она в любви признавалась.
- А вот это, о чём ты рассказал, ты это тогда сделал?
Я ощутил, как мои уши запылали — Я тогда на тебя сильно разозлился. Ты и сейчас так думаешь?
- Ну ты же рисовал чертежи, Жора.
- Чертежи оформляют. Рисуют картинки. Допуск на размер, отклонение от размера и допуска на размер, тебе это о чём то говорит? Хотя что я спрашиваю? Ты штифт от шкива не можешь отличить.
- Но ведь по твоим чертежам всё делали, Жора
- Пойдём в подвал, а то я сейчас материться начну.
- Я боюсь тебя … ты сейчас злой какой-то … мне страшно стало … - она взяла сапоги — я наверно пойду …
Я злился, но похоть, злость, только распаляла — Ссать хочу — я встал, подошёл к ней, и взяв её кружку с остатками кофе, демонстративно стал расстёгивать брюки.
- Здесь же камера. Иди в туалет — ни обиды, ни страха в её голосе не было
Я усмехнулся — Пойдём в подвал, одналюбка.
- Зачем ты так? - её глаза заблестели, она встала — ну пойдём …
В дверь позвонили ...
19.01.22
И тут я вспомнил — Там в подвале инструменталка, и я видел пару матрасов, которые надувные. Зачем они ему? Странно
- Вадим рыбак, может для этого?
- А ты откуда знаешь? - я так и гладил её протез
- Они с Георгием как-то при мне разговорились. А рыбак-рыбака ...- она держала свою левую руку на моей голове, а правой провела по лицу
- Ну да, Жора меня раза два звал. Я в детстве любил рыбалку, но заядлым не стал. Пойдём в подвал?
- Я не позавтракала. Торопилась. Боялась, что Вадим приедет. Пойдём кофе попьём.
Мы зашли в офис, я включил чайник.
- Поможешь снять сапоги?
Она сидела на своём стуле, вытянув ноги. Я подошёл, опустился на колени, и расстегнув замки, стянул сапоги.
- Тапочки подашь? - она улыбалась — Там в шкафу.
Я достал тапочки и обул её.
- Руки надо сполоснуть. Неохота в туалет идти.
Я взял свою кружку, и набрав воды из кулера, разбавил холодной — А куда воду то лить?
- Да вон над цветком, всё равно его полить надо
Я подвигнул горшок с цветком и поливал ей на руки воду.
Чайник скипел. Мы заварили кофе. И я опять вспомнил, и мне стало стыдно. Она видимо заметила моё смущение.
- Я читала твои стихи.
- Какие?
- Угол падения
Я замер, боясь на неё взглянуть.
- Я когда узнала, что это твои стихи, была в ужасе. Меня коробило и уши в трубочку сворачивались. Это так отвратно, так мерзко и с матерной лексикой. А потом прочла твою лирику, любовную. Для меня это было шоком: как могут в одном человеке уживаться столь противоположные чувства? - она отхлебнула кофе и улыбнулась — Но самое поразительное, что через пару часов хотелось секса, который ты в своих порно-стихах описывал. И я поняла, что я извращенка.
- И много мужиков ты совратила?
- Я детей растила. Одна, да ещё и без ноги. Не до мужиков мне было.
- Совсем??
- После мужа, нет. Я однолюбка.
- А до мужа?
Она стала краснеть.
- Каждый кто не первый, тот у нас второй … То есть я у тебя буду вторым.
- А у тебя много было женщин? Ты мне чем то мужа напомнил. Я не могу понять, чем? Он не матерился. Никогда. При мне во всяком случае. Но при мне и ты не матерился. Ну, не сегодня.
И я снова вспомнил, и чёрт меня дёрнул сказать об этом. Может её признание о моих стихах?
- Ты меня прости — и замолчал
- За что — она отхлебнула кофе
- Я в твою кружку один раз нассал и цветок полил. А ложечку, которой ты сахар берёшь, в жопу совал. Я потом всё отмыл. С мылом
- Твоя натура противоречива. И непотребство из тебя просто прёт. Но меня поразили твои стихи о любви. Как такое возможно?
- Ты не первая спрашиваешь — усмехнулся я
Она молчала, ожидая продолжения и я рассказал - На мамбе у меня был вирт с одной женщиной. Один раз, минут пять. У неё потом была истерика. Ночью. У неё десять лет не было секса. А потом, спустя какое-то время, она мне в любви признаётся. Мы даже не виделись ни разу. А я взял и снял ролик, как дрочу и изливаюсь, и ей отправил. Думал, всё: пошлёт. А она пишет: ты красив как бог, но ты дурно с собой обращаешься. А я ей, после, стих написал — Она письмо мне написала.
- Этот стих я не читала
- Хочешь послушать?
- Ты помнишь его наизусть?
- Я все свои стихи помню наизусть. Сам был поражён, когда осознал это
Она письмо мне написала,
И в нём немного было слов:
Из Блока несколько стихов…
Ну что ж – и этого немало
И я ответил бы стихами,
И спел бы песню о любви,
Любви, которая, как клятва
Меж закадычными друзьями,
Сердца скрепляет на крови
Я всё такой же, объяснимый;
Немного странный и ранимый,
От слов твоих, порой до слёз,
Всё жду, когда же образ милый,
Прекрасный и неповторимый,
Войдёт в обитель моих грёз …
- Ты был влюблён в неё?
- Нисколечко. Я играл с нею, а она в любви признавалась.
- А вот это, о чём ты рассказал, ты это тогда сделал?
Я ощутил, как мои уши запылали — Я тогда на тебя сильно разозлился. Ты и сейчас так думаешь?
- Ну ты же рисовал чертежи, Жора.
- Чертежи оформляют. Рисуют картинки. Допуск на размер, отклонение от размера и допуска на размер, тебе это о чём то говорит? Хотя что я спрашиваю? Ты штифт от шкива не можешь отличить.
- Но ведь по твоим чертежам всё делали, Жора
- Пойдём в подвал, а то я сейчас материться начну.
- Я боюсь тебя … ты сейчас злой какой-то … мне страшно стало … - она взяла сапоги — я наверно пойду …
Я злился, но похоть, злость, только распаляла — Ссать хочу — я встал, подошёл к ней, и взяв её кружку с остатками кофе, демонстративно стал расстёгивать брюки.
- Здесь же камера. Иди в туалет — ни обиды, ни страха в её голосе не было
Я усмехнулся — Пойдём в подвал, одналюбка.
- Зачем ты так? - её глаза заблестели, она встала — ну пойдём …
В дверь позвонили ...
19.01.22
инженеру протез похуй, но там до этого не дошло)
Ass to Mouth
Три соседки, Татьяна, Света и Мила, женщины, дано уже не бальзаковского возраста, сидели за праздничным столом в квартире Светланы.
Светлана ждала сына с внуком, в гости. Но он позвонил 28 декабря и сказал, что приехать не сможет. Света жила одна. Мужа схоронила сем лет назад. Таня и Света жили на одной площадке, и были соседками почти тридцать лет. Мила жила этажом ниже. Тоже, почти тридцать лет, в этом доме. Тоже, как и Света, без мужа. Мужа не стало два с половиной года назад. У Татьяны муж был. Жив и здоров. Митя, так звали мужа Татьяны, уехал 28 декабря к сестре, в деревню. Она позвонила накануне, и попросила приехать перед Новым годом, сказав, что сильно заболела. Сестра была старше Мити на семь лет, и он поехал.
31 декабря соседки встретились у лифта, на первом этаже, и пока ждали, разговорились, и решили встретить Новый год вместе.
И хотя Света сказала, что наготовила – Ждала ведь сыночку с внуком - Таня и Мила принесли свои закуски, и шампанское, и водку.
Близилась полночь. Шампанское стояло на столе. Нераспочатое. Женщины пили водку. Сначала слушали, как Света рассказывает про внука. Потом поговорили о предстоящих выборах президента, и согласились, что голосовать нужно за Путина.
Выпили за то, чтобы не было войны. Телевизор был включен, но женщины на экран не смотрели, и не слушали о чём там говорят.
- А что, Митя в деревне Новый год встретит? - спросила Света.
Татьяна махнула рукой – Да я уж поняла, когда он с ней говорил: останется до второго.
- И ты не ревнуешь? - спросила Мила.
- К кому? - Татьяна, удивлённо, взглянула на соседку
- Нуу - Мила пожала плечами - в деревне бабы голодные на мужиков. Там то они мрут ещё быстрее, чем в городах ... как бэ - Мила смотрела на Татьяну - А твой то ещё бегает. Как рысак.
Соседки, маслено заблестевшими глазами, смотрели на Татьяну.
- Да вы что бабы. Вы это серьёзно?
- Ну знаешь - хмыкнула Мила – я чуть ли не каждое утро слышу, как он дрочит в ванне.
Бабы пялились друг на дружку.
Света захохотала, да так, что из руки выпал кусочек хлеба - То-то я смотрю, он всё нагишом тебя на работу провожает.
Таня обомлела, заливаясь краской стыда. Муж, действительно, несколько раз вставал и выходил в прихожую голый, провожая её на работу. Но она не могла вспомнить, чтобы в это же время, на площадку, выходила и соседка.
- Да ладно, Тань - Света взяла выпавший кусочек хлеба - Я видела только один раз. Да и не всего. Только бок. Он заметил, что я как раз выхожу, и спрятался за дверью.
Таня взяла стопку и хлебнула водки. Бабы тоже отхлебнули из своих.
- За Митю – успела вставить Света.
Таня закусывала ветчиной и обтёрла губы - Вы бабы сейчас серьёзно? Или шуткой?
- Ты о чём? – спросила Света.
- Как о чём? Если вы такие озабоченные и голодные на секс, если вам так хочется потрахаться, закажите проститута.
Соседки переглянулись. Ответила Света - Тань, а ты Митю часто даёшь на прокат?
- Чтоо?
Мила тоже таращилась на Свету.
- Мне Ксения Аркадьевна рассказала. Мы же с нею старые подружки. На заводе в одном цехе работали.
У Тани от стыда запылали уши.
Поняв, что проболталась, Света попыталась оправдаться - Тань, она по пьяни разболтала. Мы с нею на даче как-то посидели хорошо.
Таня молчала.
- Да и трахнул он меня.
- Кто?
- Один раз, Тань. Мне тогда очень плохо было. Я в те дни, как в тумане жила.
Таня смотрела на Свету, словно не узнавая - Это когда? Уж не …
- Когда мой умер. Когда скорую вызывали. Мне укол сделали. Скорая уехала. А Митя остался посидеть со мной. Я тогда совсем одна была. Никого рядом не было.
- Подожди-подожди - Таня присматривалась к соседке - Мы скорую вызывали через час, после того, как твой ... ты тоже запомирала ... Так вы тогда и трахнулись?
Света качнула головой
- Подожди. Я вышла то от тебя на полчаса всего. И дверь не была закрыта даже. Вы где перепихнулись? Прямо …
- Таня, прости. Ты не представляешь даже каково это: был живой минуту назад и нету.
- Ебуттвашу мать! Ну ладно ты. Не в себе была. А он то? Вот скотина!
Мила смотрела на Свету, прикрыв рот ладонью. Зависло гнетущее молчание. На экране телевизора появился президент.
- Ой, а у нас шампанское не открыто. Эх, мужичка нету - забормотала Света.
Таня взяла бутылку, содрала фольгу, и придерживая за горлышко, и нажимая большим пальцем на верх пробки, раскручивала проволоку. Соседки, вжав головы в плечи, боязливо посматривали на бутылку. Когда пробка, под действием газов, подалась, они ещё сильнее съёжились, прищурив глаза.
Газ выхлопнул! Женщины, вздрогнув, ойкнули.
Таня держала пробку в руке – А вы боялись.
Она разлила вино по бокалам - С Новым годом!
Они сдвинули бокалы и выпили.
Шампанское ударило в нос и в голову. Женщины повеселели.
- Ну так что, Тань? Как насчёт мужа на час? – Света, уже не стесняясь, смотрела на соседку.
- Я же сказала, хочешь трахаться, закажи проститута.
- Тань – Света подмигнула Миле – Мы же не бесплатно.
Таня, всё ещё воспринимая происходящее как розыгрыш, ответила – Я расценок не знаю.
- А мы посмотрим – Света опять подмигнула Миле – В интернете. У Мити стоит по утрам?
Таня дёрнулась, и обвела взглядом соседок - Серьёзно?
- Да.
- Стоит.
- Я же говорю, слышно как он в ванне. А почему он дрочит? – спросила Мила – Ты не даёшь с утра?
- Даю. Но не каждый же день – не сдержалась Таня – Какой-то бред!
- Ну почему бред, Тань? – не унималась Света – Мы – она переглянулась с Милой – мы говорим тебе: когда, в какое время, а ты говоришь Мите – Таня пожала плечами – Всё просто.
- А если понесёте? - Таня всё пыталась свести к шутке.
- Да у нас климакс давно. Не понесём - Света подмигнула Миле.
- Справки из кожвендиспансера принесёте – Таня гнула свою линию, доводя ситуацию до абсурда.
- Принесём – ответила Света – Смотрим расценки? - она принесла ноутбук и включила.
Минуты четыре прошло в напряжённом ожидании.
- Вот. За час. Оральный – 1200, анальный – 1200, вагинальный – 1500. Ну это простигосподи. Ты же не будешь брать столько?
Таня, чистившая апельсин, выпрямилась и взглянула на Свету – Если вы серьёзно?
- Серьёзно-серьёзно – закивали соседки.
- В рот — 1200, за один раз. В жопу – 1200, за один раз. В манду – 1500, за один раз. С оргазмом – 3000, за один оргазм ...
Таня ела апельсин.
- А с оргазмом, это как? – спросила Мила.
- У тебя не было оргазма? – удивилась Таня.
- Да нет. Как ты узнаешь, что с оргазмом? Митя может и наврать.
- Ххым! – Таня победоносно обвела взглядом соседок, полагая, что на этом, этот бред, и закончится – Трахаться будете при мне.
отредактировано 20.01.22
окончание завтра
Три соседки, Татьяна, Света и Мила, женщины, дано уже не бальзаковского возраста, сидели за праздничным столом в квартире Светланы.
Светлана ждала сына с внуком, в гости. Но он позвонил 28 декабря и сказал, что приехать не сможет. Света жила одна. Мужа схоронила сем лет назад. Таня и Света жили на одной площадке, и были соседками почти тридцать лет. Мила жила этажом ниже. Тоже, почти тридцать лет, в этом доме. Тоже, как и Света, без мужа. Мужа не стало два с половиной года назад. У Татьяны муж был. Жив и здоров. Митя, так звали мужа Татьяны, уехал 28 декабря к сестре, в деревню. Она позвонила накануне, и попросила приехать перед Новым годом, сказав, что сильно заболела. Сестра была старше Мити на семь лет, и он поехал.
31 декабря соседки встретились у лифта, на первом этаже, и пока ждали, разговорились, и решили встретить Новый год вместе.
И хотя Света сказала, что наготовила – Ждала ведь сыночку с внуком - Таня и Мила принесли свои закуски, и шампанское, и водку.
Близилась полночь. Шампанское стояло на столе. Нераспочатое. Женщины пили водку. Сначала слушали, как Света рассказывает про внука. Потом поговорили о предстоящих выборах президента, и согласились, что голосовать нужно за Путина.
Выпили за то, чтобы не было войны. Телевизор был включен, но женщины на экран не смотрели, и не слушали о чём там говорят.
- А что, Митя в деревне Новый год встретит? - спросила Света.
Татьяна махнула рукой – Да я уж поняла, когда он с ней говорил: останется до второго.
- И ты не ревнуешь? - спросила Мила.
- К кому? - Татьяна, удивлённо, взглянула на соседку
- Нуу - Мила пожала плечами - в деревне бабы голодные на мужиков. Там то они мрут ещё быстрее, чем в городах ... как бэ - Мила смотрела на Татьяну - А твой то ещё бегает. Как рысак.
Соседки, маслено заблестевшими глазами, смотрели на Татьяну.
- Да вы что бабы. Вы это серьёзно?
- Ну знаешь - хмыкнула Мила – я чуть ли не каждое утро слышу, как он дрочит в ванне.
Бабы пялились друг на дружку.
Света захохотала, да так, что из руки выпал кусочек хлеба - То-то я смотрю, он всё нагишом тебя на работу провожает.
Таня обомлела, заливаясь краской стыда. Муж, действительно, несколько раз вставал и выходил в прихожую голый, провожая её на работу. Но она не могла вспомнить, чтобы в это же время, на площадку, выходила и соседка.
- Да ладно, Тань - Света взяла выпавший кусочек хлеба - Я видела только один раз. Да и не всего. Только бок. Он заметил, что я как раз выхожу, и спрятался за дверью.
Таня взяла стопку и хлебнула водки. Бабы тоже отхлебнули из своих.
- За Митю – успела вставить Света.
Таня закусывала ветчиной и обтёрла губы - Вы бабы сейчас серьёзно? Или шуткой?
- Ты о чём? – спросила Света.
- Как о чём? Если вы такие озабоченные и голодные на секс, если вам так хочется потрахаться, закажите проститута.
Соседки переглянулись. Ответила Света - Тань, а ты Митю часто даёшь на прокат?
- Чтоо?
Мила тоже таращилась на Свету.
- Мне Ксения Аркадьевна рассказала. Мы же с нею старые подружки. На заводе в одном цехе работали.
У Тани от стыда запылали уши.
Поняв, что проболталась, Света попыталась оправдаться - Тань, она по пьяни разболтала. Мы с нею на даче как-то посидели хорошо.
Таня молчала.
- Да и трахнул он меня.
- Кто?
- Один раз, Тань. Мне тогда очень плохо было. Я в те дни, как в тумане жила.
Таня смотрела на Свету, словно не узнавая - Это когда? Уж не …
- Когда мой умер. Когда скорую вызывали. Мне укол сделали. Скорая уехала. А Митя остался посидеть со мной. Я тогда совсем одна была. Никого рядом не было.
- Подожди-подожди - Таня присматривалась к соседке - Мы скорую вызывали через час, после того, как твой ... ты тоже запомирала ... Так вы тогда и трахнулись?
Света качнула головой
- Подожди. Я вышла то от тебя на полчаса всего. И дверь не была закрыта даже. Вы где перепихнулись? Прямо …
- Таня, прости. Ты не представляешь даже каково это: был живой минуту назад и нету.
- Ебуттвашу мать! Ну ладно ты. Не в себе была. А он то? Вот скотина!
Мила смотрела на Свету, прикрыв рот ладонью. Зависло гнетущее молчание. На экране телевизора появился президент.
- Ой, а у нас шампанское не открыто. Эх, мужичка нету - забормотала Света.
Таня взяла бутылку, содрала фольгу, и придерживая за горлышко, и нажимая большим пальцем на верх пробки, раскручивала проволоку. Соседки, вжав головы в плечи, боязливо посматривали на бутылку. Когда пробка, под действием газов, подалась, они ещё сильнее съёжились, прищурив глаза.
Газ выхлопнул! Женщины, вздрогнув, ойкнули.
Таня держала пробку в руке – А вы боялись.
Она разлила вино по бокалам - С Новым годом!
Они сдвинули бокалы и выпили.
Шампанское ударило в нос и в голову. Женщины повеселели.
- Ну так что, Тань? Как насчёт мужа на час? – Света, уже не стесняясь, смотрела на соседку.
- Я же сказала, хочешь трахаться, закажи проститута.
- Тань – Света подмигнула Миле – Мы же не бесплатно.
Таня, всё ещё воспринимая происходящее как розыгрыш, ответила – Я расценок не знаю.
- А мы посмотрим – Света опять подмигнула Миле – В интернете. У Мити стоит по утрам?
Таня дёрнулась, и обвела взглядом соседок - Серьёзно?
- Да.
- Стоит.
- Я же говорю, слышно как он в ванне. А почему он дрочит? – спросила Мила – Ты не даёшь с утра?
- Даю. Но не каждый же день – не сдержалась Таня – Какой-то бред!
- Ну почему бред, Тань? – не унималась Света – Мы – она переглянулась с Милой – мы говорим тебе: когда, в какое время, а ты говоришь Мите – Таня пожала плечами – Всё просто.
- А если понесёте? - Таня всё пыталась свести к шутке.
- Да у нас климакс давно. Не понесём - Света подмигнула Миле.
- Справки из кожвендиспансера принесёте – Таня гнула свою линию, доводя ситуацию до абсурда.
- Принесём – ответила Света – Смотрим расценки? - она принесла ноутбук и включила.
Минуты четыре прошло в напряжённом ожидании.
- Вот. За час. Оральный – 1200, анальный – 1200, вагинальный – 1500. Ну это простигосподи. Ты же не будешь брать столько?
Таня, чистившая апельсин, выпрямилась и взглянула на Свету – Если вы серьёзно?
- Серьёзно-серьёзно – закивали соседки.
- В рот — 1200, за один раз. В жопу – 1200, за один раз. В манду – 1500, за один раз. С оргазмом – 3000, за один оргазм ...
Таня ела апельсин.
- А с оргазмом, это как? – спросила Мила.
- У тебя не было оргазма? – удивилась Таня.
- Да нет. Как ты узнаешь, что с оргазмом? Митя может и наврать.
- Ххым! – Таня победоносно обвела взглядом соседок, полагая, что на этом, этот бред, и закончится – Трахаться будете при мне.
отредактировано 20.01.22
окончание завтра
Ass to Mouth (окончание)
Митя, с утра второго января, отбрасывал снег от ограды и расчищал дорожки: от крыльца к туалету, к погребу и к баньке.
- Дядь Мить! – племянница Наталья стояла на крыльце с сотовым – Тётя Таня!
Митя воткнул лопату в снег и подошёл – Алло!
- Ты когда приедешь? Сегодня обещал
- Тань, да я ещё баньку не топил. Охота попариться
- Приедешь, в сауну сходим. Там и напаришься.
- Тань, сауну не сравнить с деревенской.
- Я так и поняла. Наталья давно приехала?
- Да вот только, часу не прошло.
- Что ты врёшь! Я же поговорила с Натальей. Она приехала двадцать седьмого. И будет до восьмого. Ты знал?
Митя молчал.
- Когда Нина звонила, ты знал?
- Ну знал ...
- То есть, ты мог вообще не ездить?
- Таань, она же приболела.
- Завтра чтоб приехал. С утра чтоб. Тут на тебя виды имеются.
- Приеду, Тань. Какие виды?
— Это не телефонный разговор. Приедешь, расскажу. Да смотри, с утра. А то придётся ещё упущенную выгоду с тебя высчитывать.
- Какую выгоду? Чего упущено?
- Ладно, пока. Жду.
Таня отключилась.
Митя сунул телефон в карман телогрейки и продолжил борьбу со снегом, морща брови, бормоча, и пытаясь понять: на что намекала жена.
Мите было шестьдесят три. Жена на десять лет моложе. Митя уже семь лет мучился той спонтанной изменой. Несколько раз, напоив Таню пивом, хотел повиниться. Но Таня, захмелев, становилась грубой и всегда говорила одно и то же — Оох, мне нельзя пить. Я буйная становлюсь. Кому бы морду набить?
И Митя не решался.
Он растопил баньку, и когда стало жарко, позвал сестру с племянницей. Сам пошёл после них. В баньке было не просто жарко, в баньке было ох как жарко! Напарившись, вышел в предбанник и сидел на лавочке, завернувшись в полотенце. После пара дышалось легко, и он вспомнил разговор с женой. Мысли роились, скача и наскакивая одна на другую. Путались между собой и снова разбегались, мешая сосредоточиться. Он пошёл ещё попарился, облился ледяной водой, прибрался и вышел в предбанник.
После ледяной воды мысли пошли степенно. Он решил, что Таня намекала на Ксению Аркадьевну.
Вечером посидели на кухне. Выпили вина. Поговорили.
- Завтра уезжаешь?
- Нин, ну ты же знаешь её.
Сестра улыбнулась – Так редко приезжаешь. Приезжайте летом, вдвоём. Приезжайте в июле. На огороде делать нечего. Будем за ягодами ходить. Лабазника нарвёшь. На рыбалку сходишь. Тут двое одноклассников, твоих, вернулись в родительские дома. Насовсем. Может Тане понравится, и тоже надумаете?
Митя грустно улыбался. Его всё сильнее, в последние полтора года, тянуло в деревню. Даже кладбище, на выезде из деревни, казалось родным и близким. За сорок пять лет он так и не смог втянуться в городской ритм жизни. Так и не смог привыкнуть к городской суете. Так и не смог принудить себя полюбить город.
Наталья ушла к подружке. Сестра мыла посуду. Митя накинул телогрейку и вышел на улицу.
После баньки, после горячего, обжигающего горло, чая, мороз не ощущался. Он глянул на градусник, на стене веранды.
-36º – Ого!
Не хотелось идти в туалет, но в любую минуту могла прийти, от подружки, племянница. Кристально-белый снег скрипел под пимами, и отдавал, в темноте, синевой.
Оттянув резинку трико и плавок, извлёк член и мял его. А когда член встал и затвердел, ругнулся и долго ждал, когда обмякнет. Ему пришлось напрягать диафрагму, принуждая к излиянию. И вытряхивая последние капли, опять возбудился. И не сдержался, и подрочил, слегка выгнувшись и запрокинув голову. И когда сладкая истома поджала яички, отдёрнул руку. Передохнул, поддёрнул плавки и трико, и вышел из туалета.
Холодный морозный воздух отбирал тепло, и потоптавшись на крылечке, зашёл в дом.
Нина сидела на кухне.
- Я на завтра яичек варю. Ты на какой поедешь?
- Первая во сколько?
- В пять сорок пять. Я не смогу отвезти, меня ещё знобит. У Наташки прав нету.
- Вторая?
- В семь пятьдесят. От нас автобус идёт без пяти семь. Там полчаса на вокзале придётся посидеть. Но вставать всё равно рано. Может на третьей?
- На второй, Нин - он тоже присел к столу - От Андрея есть что?
Сестра невесело усмехнулась и покачала головой.
- А где?
- В Сирии.
- ЧВК?
– Я на две жизни слёз пролила. Больше нет. Это уже второй раз. Первый раз он в окружение попал ...
- Рассказывал?
- Бредил. Они же больные, Митя. У них же психика нарушена. Я ему невесту присмотрела. А он, эти полгода, что дома был, места себе не находил. Войной бредил. Он поседел. Я говорила?
- Как ты узнала, что в Сирии?
- Не я. Наташка выпытала. Ещё она пароль от его аккаунта знает. Там телефон какой-то был. Она позвонила. С ней не стали разговаривать. Бросили трубку - сестра вздохнула – Иди ложись.
- Наташка?
- Она у подружки. По улице, через два дома. Я уже заправила диван. Тоже вот не хочет замуж. А я с внуками хочу понянчиться. Другие то уж давно бабками стали.
Митя ушёл в зал. Сел на диван и стал раздеваться.
- Ведро, если ночью захочешь, в сенях. Спокойной ночи. Я ещё посижу на кухне, Наташку подожду.
Он лёг, закутавшись в одеяло и, под одеялом, стянул с себя плавки. Поворочавшись, лёг на спину и закрыл глаза. Тело, под одеялом, согревалось и он расслабился, и вытянув ноги погружался в дремоту, и не заметил, как заснул.
- Митя ...
Он открыл глаза.
- Седьмой час. Надо вставать
Он оделся. Свернул постельное. Сходил в туалет. Сполоснул лицо под рукомойником, вздрагивая и ёжась от ледяной воды. Зашёл на кухню.
- Наташка?
- Дрыхнет. Пришла полпервого. Садись, позавтракай и пойдём на остановку.
Было темно и холодно. На остановке две женщины.
- Здравствуй, Митя – поздоровалась одна
- Здравствуйте – он присмотрелся – Наталья Васильевна - «Сколько ж ей лет?» - это была первая учительница.
- Ты уже на пенсии, Митя?
- Третий год ...
Подошёл автобус. Развернулся. Пустой.
Нина обняла брата. Поцеловала - Передавай привет Тане. Приезжайте на родительскую, после Пасхи. На кладбище уже не будет снега.
- Приедем.
- Я там тебе баночку грибов поставила. Варенья баночку. Немного свеклы, да морковки положила. Сумка маленькая.
Он поднялся в салон автобуса. Повернулся и помахал сестре. Дверцы закрылись и автобус поехал. Он заплатил за проезд водителю и сел с учительницей.
- Митя, а у меня внук летом утонул. Молодой, здоровый. Двадцать три года ... и утонул ...
Митя молчал, не зная, что сказать.
- А у тебя есть внуки?
- У меня и детей нет. Не дал Бог.
Она вышла на поликлинике.
На вокзале было пусто и тихо. Электричка стояла на первом пути. Он купил билет и сел во второй вагон. Было прохладно и он вспомнил, что в электричке есть вагон повышенной комфортности. Вышел на перрон и пошёл вдоль электрички.
Вагон был. Третий от конца. В вагоне было тепло, даже жарко. Два телевизора показывали какую-то мелодрамку.
Подошла девушка и посмотрела билет - Пятьдесят рублей.
Митя заплатил, снял куртку и достал телефон - «Я в электричке»
- «Ага» - ответила Таня.
Два с половиной часа в тёплом вагоне, с мягкими креслами и кино по телевизору, прошли незаметно.
Он сел на трамвай и отправил ещё одно sms – «Я в городе. Еду на трамвае»
- «Ага» - ответила Таня.
Таня встретила, как обычно: из спальни не вышла.
Митя снял куртку. Разулся. Заглянул в спальню - Привет!
- Приехал – жена оторвала голову от подушки – Я вчера до трёх телек смотрела. Ты сам там поешь что-нибудь. Сколько время?
- Полдвенадцатого
- Ох вставать надо.
- На тебя заварить кофе?
- Заваривай. Я встаю – Таня села на кровати.
Митя переоделся в шорты и тельняшку, и пошёл на кухню.
Вошла Таня, запахнув халат – Ты иди под душем сполоснись. Только недолго, чтоб кофе не успел остыть.
- Я же в бане вчера ...
- Ты с дороги. Иди под душ.
Митя взял ножное полотенце, бросил на пол в ванне. Набрал в ведро ледяной воды, разделся и залез в ванну.
Заглянула Таня – Да не дрочи. Соседку – она притопнула по полу – до истерики довёл. Ну что замер? Ты стонал что ли, когда дрочил?
Митя мотал головой.
- Лучше молчи. Мойся. Потом поговорим.
Таня закрыла дверь в ванную и прислушалась. В дверь постучали. Она вышла в прихожую и глянула в глазок. Соседки, с натянутыми на губы улыбками пялились в дверь.
Таня открыла – Вы чего?
Ответила Света – Мы услышали: Митя приехал.
- Подсматривали что ли?
Соседки мялись, ожидая приглашения.
- Пусть хоть отдохнёт. Давайте завтра?
- Он же не пахал у тебя в деревне – опять Света – Отчего он там устал то?
- Ну заходите – Таня отшагнула и женщины вошли.
Она закрыла дверь на защёлку и провела женщин в комнату.
- Вы чего терпели то столько лет? Могли бы и пораньше обратиться, коли так подпёрло.
- Я с внуком нянчилась – первой ответила Света – Сейчас в первый класс пошёл, и я не у дел.
- Я тоже с внуками. Детсад дали, и я одна сижу.
- Вы про справки забыли.
— Вот! – бабы одновременно развернули справки, зажатые в кулачках.
- В платную что ли ходили? – Таня развернула справки и просмотрела.
- Ага – закивали они.
- А вы что разоделись, да накрасились, как на свиданку?
Соседки переглянулись, и пожали плечами: типа, чёж тут непонятного?
- Двоих он всё равно не оприходует. Жребий придётся тянуть.
- Я первая пришла – Света глянула на Милу.
- Ну я тогда посмотрю – Мила смотрела на Таню.
- Не бесплатно.
- Сколько?
- Пятьдесят.
- Вы чего собрались делать? – Митя, обернувшись полотенцем, смотрел на женщин - улыбнулся и пошутил – Порнуху смотреть?
- Порнуху – ответила жена, и добавила – Только не смотреть, а делать.
Соседки пожирали Митю глазами.
- Ладно – отвернулся он – Я пойду переоденусь.
- Нет. Снимай полотенце – приказала Таня.
- Зачем? – Митя обернулся.
- Ты же хотел, чтобы другие видели, как ты сексом занимаешься?
Митя, наконец, обратил внимание на соседок. На то, как они разодеты. На то, как они пялились на него. На то, как смотрит на него Таня, и как говорит. Что-то подобное уже было.
- Ты же всё тайком снимал на камеру, как трахал меня. Кому ты хотел это показывать? Вот, её – Таня ткнула пальцем в Свету – Сейчас трахнешь. Куда тебя?
Света не ответила.
- Куда тебя трахать? – повторила Таня.
- В попу – Света стала краснеть.
- В жопу трахнешь её. А мы, посмотрим.
Конечно, в своих порно-фантазиях, мастурбируя по утрам, он заходил и подальше того, что сейчас предлагала сделать жена. Но то были фантазии.
- Митя, это не бесплатно. Вот – Света сунулась рукой в кармашек блузки, и вытянув свёрнутые купюры, протянула Тане.
Таня взяла деньги и развернула - Это что ещё за фантик? – она рассматривала яркую, с преобладанием светло-зелёных, двухсотрублёвую.
— Это новая. Недавно напечатали.
– И как я её проверю? Замени на сотни.
- У меня нет с собой.
- Потом отдашь. Раздевайся!
Света смотрела на Таню – Ты кому?
- Тебе! Или передумала?
Света стала расстёгивать блузку.
Митя, взглядывая на жену, так же взглядывал и на соседку, не решаясь смотреть откровенно, как она раздевается. Света сняла блузку и расстегнула юбку. Двигая бёдрами, сдвинула юбку с жопы и, наклонившись, вышагнула из неё. Света, когда-то бывшая, пусть не стройной, но всё же с фигурой, за последние два года стала кубышкой. Невысокая, плотная, с сильно выросшим животом, она была, казалось, одного размера по высоте, ширине и толщине. Короткую шею было почти незаметно. От плеч к бёдрам фигура была одного размера. Изгибов, характерных для женской фигуры, не было.
Света завела руки за спину и расстегнула лифчик. Огромные подойники вывалились на выпирающий живот. Стринги впились в кожу на бёдрах, залипнув ниточкой в ложбинке ягодиц, а из-под треугольничка на лобке топорщились волосы. Света, растягивая резинку, сдвигала стринги.
Митя, не ощутивший ничего при виде обнажавшейся соседки, почувствовал, как зашевелился член, когда Света стала стягивать стринги. Его возбудили колыхнувшиеся подойники и пышная жопа.
Стринги упали на пол и Света отодвинула их. Одной рукой она прикрывала грудь, другой – лобок.
У Мити уже стоял, оттопыривая полотенце. Мила, облизнув пересохшие губы, смотрела то на Свету, то на Митин, торчащий в полотенце, член.
- Что ты замер? - Таня шагнула к мужу, и сдёрнула с него полотенце.
Митя был невысок ростом, на полголовы выше жены, и выше Светы. Не сказать чтобы с идеальными формами, но рядом с бесформенной соседкой выглядел прямо Аполлоном.
- «Хороош» - подумала Мила.
Голый Митя стоял перед голой Светой.
Голая Света смотрела на Митин член.
- Так и будете пялиться друг на друга? – не выдержала Таня, заполучившая деньги.
Света повернулась к Мите спиной, и опустившись на пол, встала в коленопреклоненную позу.
Раком, короче.
- Ой, я гель забыла – вспомнила она.
- Я взяла – Мила держала гель в вытянутой руке.
Митя смотрел на жену.
- Смазывай. Себя, или её – бросила Таня мужу.
Митя взял гель. Отвернул колпачок. Выдавил гель на головку члена и размазал. Глянул на колечко ануса, стоявшей раком соседки, выдавил ещё каплю геля, размазал. Посмотрел на жену, на соседку.
- Да брось ты его! – не выдержала Таня – Упадёт, пока ты собираешься.
Деньги, Таня, сунула в кармашек халата, и ещё прижала ладошкой.
Митя бросил тюбик на диван. Соседка Мила взяла его, и сунула в кармашек юбки.
- Нет, и меня. И меня смажь – опомнилась Света.
Мила подала гель Мите.
Он выдавил гель на палец, размазал по колечку ануса. Вдавил палец и потыкал.
Отложил гель, и опустившись на колени, прижался головкой члена к анусу, залапав большую жопу соседки. Продавил через сфинктер залупу … и замер.
Было больно, и Света дёрнулась, подавшись вперёд. Митя, впившись пальцами в ягодицы, погружал член.
- Хватит!
Митя остановился, и двинулся назад.
- Ещёо!
Митя погружал, пока Света не дёрнулась вперёд.
– Давай - выдохнула она.
Мила смотрела, затаив дыхание. Одно дело, когда трахают тебя. Другое, когда ты смотришь порно, где трахают других. И совсем иначе воспринимается секс на твоих глазах. Вживую! На расстоянии вытянутой руки.
Света сопела и постанывала, и понемногу сдавала назад, усиливая ощущения. Подойники шоркались по полу.
Мила не вытерпела и встала. Шагнула, и опустившись на колени, стала щупать Светины титьки. Митя закрыл глаза, выгнулся и задёргался. Света застонала. Мила ощутила, как задёргалась матка, сокращая влагалище. Порно, вживую, заводило.
У Тани тоже было ощущение, как после секса.
Митя отстранился от задницы соседки, и хотел встать
- Нет-нет! – Света развернулась и припала к члену, и облизывала.
Таня и Мила брезгливо сморщились.
А Света уже сосала, и её титьки тёрлись по Митиным коленям.
И член возбудился.
Получив удовольствие, Света отстранилась, и обтирала губы и подбородок.
Митя встал – Пойду под душ.
- Митя, и меня … в попу - Мила поспешно разделась. Стянула трусики и встала раком - Только смажь, и пальцем потыкай.
Митя глянул на жену, но Таня, мысленно высчитывающая выручку, молчала.
Он взял гель, обильно смазал анус соседке. Вдавил палец и совершал фрикции. Потом вдавил два пальца и тыкал. Почувствовав, что член мягчеет, прижался залупой к анусу соседки и засунул. Мила ойкнула.
Митя совершал фрикции, и минуты чрез три Миле захорошело. Но член стал твердеть и набухать, и боль, от трения в анальной втулке, усиленная сопротивляющимся сфинктером, угнетала чувственное наслаждение.
- Хватит!
Митя вытянул член из жопы соседки и ждал, стоя на коленях.
Но Мила, подобрав трусики, встала, и натянув их, одевалась.
Митя ушёл в ванну.
Мила отдала Татьяне тысячу двести.
- А с тебя ещё полторы – сказала Таня, Свете - За оральный, и оргазм.
Света достала деньги. Отдала Тане. Таня развернула купюры: тысяча и пятьсот.
- У меня нет сейчас пятьдесят – сказала Мила - я потом отдам.
- Не надо. Уже рассчиталась.
Соседки ушли.
Таня заглянула в ванну - Пошли завтракать. Кофе уже остыл - и криво улыбаясь, добавила - Неплохо. А говорил, что на другую не встанет. Вруль!
Завтрак прошёл в полном молчании.
Митя мыл посуду. Таня, одетая, заглянула на кухню.
- Ты куда, Тань?
- За сапогами. Заработал жене на сапоги, в кои-то веки. Отдыхай. Трахальщик! - Таня улыбнулась и ушла.
Митя слонялся по квартире. Его лихорадило - Блядь! Почему так лихорадит? Вроде нормально всё?
Его поттрясывало, как будто то, что произошло, было началом чего-то другого, более развратного. Именно так – развратного. Именно от предвкушения секса, пугающего своей обнажившейся сущностью, его и лихорадило в похотливом ознобе.
- Бррр! – передёрнулся он весь и заулыбался, вспоминая произошедшее полчаса назад.
Несмотря на новизну ощущений, он не чувствовал удовлетворения. Как будто чего-то недоставало? Было что-то незавершённое?
- Что? – спрашивал он себя и не находил ответа.
Наконец, успокоившись, включил комп и стал править чертежи колёсной стойки гидроочистителя. Правка подвигалась медленно. Работать не хотелось, и он закрыл программу. Посидел, ни о чём не думая, и открыл незаконченную повесть. Перечитал десятую главу, и стал писать одиннадцатую. Писалось легко, и через час глава была закончена. Он перечитал написанное - Хорошо – и задумался над названием для двенадцатой. Подал голос сотовый. Звонила Таня.
– Я еду домой. Купила. Ты чем занимаешься?
- Кино смотрю.
- Ты бы поспал. А то вдруг и я захочу.
- Не хочу спать. Не устал.
- Ой-ой! Прямо весь из себя. Ладно, я подъезжаю.
Таня отключилась.
Митя улыбался.
Жена пришла минут через семь.
Мерила сапоги, смотрела в зеркало - Ну как?
- Хорошо.
- Тебе всё хорошо - Таня сняла сапоги - Вот! – она бросила ему упаковку презервативов – Пока не принесёшь справку из диспансера, что здоров. Ты что-нибудь приготовил?
- Нет.
- Я есть хочу. У тебя есть работа?
- Есть, но не срочная.
- Тогда иди омлет сделай – она легла на диван и включила телевизор – Позовешь.
Митя ушёл на кухню и приготовил омлет.
- Таань! – позвал он.
- Иду.
Она выключила телевизор, пришла и села за стол. Он разложил по тарелкам омлет.
- Почему у тебя пригорает всегда?
- Я люблю поджаренный. Может масла мало?
- Крепко посолил. Как я люблю. О ком думал, когда солил?
- О тебе.
- Не смеши. Вспоминал поди?
Митя смолчал
- Вспоминаал! А чай потом?
- Ты хочешь сразу?
- Да, я пить хочу.
Митя заварил чай.
Таня, украдкой, следила за ним - Ты о чём думаешь?
- Ни о чём.
- Совсем?
- Да там чертежи надо править. Вот об этом.
- Говорил, не срочно.
- Да сделать, чтоб не висело. Вдруг ещё работу предложат.
- Тогда делай. Телек не мешает?
- Нет.
- Помоешь посуду? - она встала, приобняла его, и сунув руку в шорты, щупала и мяла член - А почему встаёт? - сдёрнула шорты и дрочила.
Митя приобнял жену левой рукой, а правой гладил грудь, и сдвигая руку по животу вниз, залез в трико и ...
Таня отстранила его – Ну всё.
Через полтора часа чертежи были отредактированы. Он экспортировал в формат pdf, и отправил заказчику.
Когда легли спать, Таня чмокнула его в макушку – Спи. Я завтра хочу сходить на работу.
- Завтра четвёртое, Тань. Ещё неделя выходных.
- Я обещала. Спи - ещё раз чмокнула его, и уткнулась в подушку.
Митя проснулся ночью. Мучавшее днём, успокоилось. Он понял, чего не хватало.
Таня встала полдевятого - Ты поспи ещё.
Она ушла в ванну, а он дрочил возбуждённый член, вспоминая вчерашний секс, и прекратил, когда проступивший, как испарина, пот, увлажнил простыню под ним. Отбросил покрывало и закрыл глаза.
Проснулся, когда в замке проворачивался ключ. Митя оторвал голову от подушки и прислушался ...
Тишина.
Он потянулся, расслабился и тронул член. Трогая его, мял яйца и оттягивал мошонку, чтобы вызвать возбуждение. В дверь постучали. Митя замер. Постучали ещё раз.
Он встал, и голый вышел в прихожую. Заглянул в глазок. Соседка Света, придерживая халат на груди, улыбалась ему. Митя взял ключ, открыл замок и приоткрыл дверь, не показываясь весь.
Света, заглянув, распахнула халат. Под халатом не было ни лифчика, ни трусиков - Идём ко ... - снизу кто-то шаркал по ступенькам - Света прикрыла дверь – Подожди – и тут же потянула назад – это Мила. Идём ко мне. Я уже всё приготовила. Тани долго не будет?
- Минут сорок, может больше.
- Пойдёшь? Иди прям так, голый.
- А я? – заглянула Мила, тоже в халате - Ой!
Митя обулся в шлёпанцы. Вышел. Запер дверь, и пошёл за Светой. Света закрыла дверь на ключ и провела их в зал. На ковре была расстелена простыня.
Света скинула халат и встала раком - Митя, на столике смазка. Или с гандоном?
Митя взял гель и наквацал на член. Смазал анус соседке, и пристроившись, начал.
Мила смотрела стоя.
Света постанывала, и усиливая ощущения, то сжимала сфинктер, то расслабляла.
Он кончил минут через пять. Ноги подрагивали. Дыхание сбилось. Света, подтеревшись простынёй, повернулась и смотрела на член. Митя ждал, когда она наклонится. Но женщина стояла на коленях, как-то ссутулившись и ужавшись. Словно чего-то ожидая. Что-то высветилось из подсознания и он, протянув руку, схватил Свету за волосы, и грубо, с силой, притянул к члену.
– Соси, ссука! – почти с остервенением, выдохнул он.
Она хотела подчинения. Она хотела унижения. Грубости. И покорно лизала и сосала. А Митя, обхватив и сдавливая её голову, совал в рот. И дальше. В горло. Света давилась, пуская слюни и сопли, душили слёзы, но она не сопротивлялась, и не пыталась вырваться. Но её покорность действовала странно. Ему хотелось рвать, и он впился пальцами в кожу на её спине, и щипал, испытывая почти садистское наслаждение.
Мила со страхом смотрела на творящееся перед её глазами, но уйти не могла. Будто удерживал кто-то, принуждая смотреть.
А оргия достигла апогея. Боль от щипков была очень сильной, но рот у Светы был занят, и вместо стонов она испускала звуки, похожие на хриплое мычание. На шее и спине женщины появились красные пятна, тело расслабилось.
- «Кончила» - и Митя сам испытал оргазм, удивившись, что без излияния.
Свету пошатывало, когда она, встав, запахнулась в халат.
Митя, придя в себя, поспешно вышел в прихожую.
- Митя, а деньги? – спросила Света.
- Занесёшь – он открывал дверь, прислушиваясь.
- А сколько, Митя?
- Две – лифт не шуршал, никто не поднимался, и не спускался по лестнице. Он вышел, закрыл за собой дверь. Зашёл в свою квартиру, и сразу же пошёл в ванну.
Он набирал холодной воды в ведро, когда пришла Таня. Митя включил душ, и встал под струю.
- Что за запах? – морщила носик Таня, разуваясь – И почему шлёпки в прихожей? - она открыла дверь, отодвинула шторку – Ты выходил?
- Кто-то постучал. Я глянул, никого. Ну вот и вышел посмотреть.
- Я же говорила: не выходить. Да чем так воняет? - Таня открыла дверь в туалет, взяла освежитель, и несколько раз пшикнула - Ладно. Мойся.
Отредактировано 20.01.22
Митя, с утра второго января, отбрасывал снег от ограды и расчищал дорожки: от крыльца к туалету, к погребу и к баньке.
- Дядь Мить! – племянница Наталья стояла на крыльце с сотовым – Тётя Таня!
Митя воткнул лопату в снег и подошёл – Алло!
- Ты когда приедешь? Сегодня обещал
- Тань, да я ещё баньку не топил. Охота попариться
- Приедешь, в сауну сходим. Там и напаришься.
- Тань, сауну не сравнить с деревенской.
- Я так и поняла. Наталья давно приехала?
- Да вот только, часу не прошло.
- Что ты врёшь! Я же поговорила с Натальей. Она приехала двадцать седьмого. И будет до восьмого. Ты знал?
Митя молчал.
- Когда Нина звонила, ты знал?
- Ну знал ...
- То есть, ты мог вообще не ездить?
- Таань, она же приболела.
- Завтра чтоб приехал. С утра чтоб. Тут на тебя виды имеются.
- Приеду, Тань. Какие виды?
— Это не телефонный разговор. Приедешь, расскажу. Да смотри, с утра. А то придётся ещё упущенную выгоду с тебя высчитывать.
- Какую выгоду? Чего упущено?
- Ладно, пока. Жду.
Таня отключилась.
Митя сунул телефон в карман телогрейки и продолжил борьбу со снегом, морща брови, бормоча, и пытаясь понять: на что намекала жена.
Мите было шестьдесят три. Жена на десять лет моложе. Митя уже семь лет мучился той спонтанной изменой. Несколько раз, напоив Таню пивом, хотел повиниться. Но Таня, захмелев, становилась грубой и всегда говорила одно и то же — Оох, мне нельзя пить. Я буйная становлюсь. Кому бы морду набить?
И Митя не решался.
Он растопил баньку, и когда стало жарко, позвал сестру с племянницей. Сам пошёл после них. В баньке было не просто жарко, в баньке было ох как жарко! Напарившись, вышел в предбанник и сидел на лавочке, завернувшись в полотенце. После пара дышалось легко, и он вспомнил разговор с женой. Мысли роились, скача и наскакивая одна на другую. Путались между собой и снова разбегались, мешая сосредоточиться. Он пошёл ещё попарился, облился ледяной водой, прибрался и вышел в предбанник.
После ледяной воды мысли пошли степенно. Он решил, что Таня намекала на Ксению Аркадьевну.
Вечером посидели на кухне. Выпили вина. Поговорили.
- Завтра уезжаешь?
- Нин, ну ты же знаешь её.
Сестра улыбнулась – Так редко приезжаешь. Приезжайте летом, вдвоём. Приезжайте в июле. На огороде делать нечего. Будем за ягодами ходить. Лабазника нарвёшь. На рыбалку сходишь. Тут двое одноклассников, твоих, вернулись в родительские дома. Насовсем. Может Тане понравится, и тоже надумаете?
Митя грустно улыбался. Его всё сильнее, в последние полтора года, тянуло в деревню. Даже кладбище, на выезде из деревни, казалось родным и близким. За сорок пять лет он так и не смог втянуться в городской ритм жизни. Так и не смог привыкнуть к городской суете. Так и не смог принудить себя полюбить город.
Наталья ушла к подружке. Сестра мыла посуду. Митя накинул телогрейку и вышел на улицу.
После баньки, после горячего, обжигающего горло, чая, мороз не ощущался. Он глянул на градусник, на стене веранды.
-36º – Ого!
Не хотелось идти в туалет, но в любую минуту могла прийти, от подружки, племянница. Кристально-белый снег скрипел под пимами, и отдавал, в темноте, синевой.
Оттянув резинку трико и плавок, извлёк член и мял его. А когда член встал и затвердел, ругнулся и долго ждал, когда обмякнет. Ему пришлось напрягать диафрагму, принуждая к излиянию. И вытряхивая последние капли, опять возбудился. И не сдержался, и подрочил, слегка выгнувшись и запрокинув голову. И когда сладкая истома поджала яички, отдёрнул руку. Передохнул, поддёрнул плавки и трико, и вышел из туалета.
Холодный морозный воздух отбирал тепло, и потоптавшись на крылечке, зашёл в дом.
Нина сидела на кухне.
- Я на завтра яичек варю. Ты на какой поедешь?
- Первая во сколько?
- В пять сорок пять. Я не смогу отвезти, меня ещё знобит. У Наташки прав нету.
- Вторая?
- В семь пятьдесят. От нас автобус идёт без пяти семь. Там полчаса на вокзале придётся посидеть. Но вставать всё равно рано. Может на третьей?
- На второй, Нин - он тоже присел к столу - От Андрея есть что?
Сестра невесело усмехнулась и покачала головой.
- А где?
- В Сирии.
- ЧВК?
– Я на две жизни слёз пролила. Больше нет. Это уже второй раз. Первый раз он в окружение попал ...
- Рассказывал?
- Бредил. Они же больные, Митя. У них же психика нарушена. Я ему невесту присмотрела. А он, эти полгода, что дома был, места себе не находил. Войной бредил. Он поседел. Я говорила?
- Как ты узнала, что в Сирии?
- Не я. Наташка выпытала. Ещё она пароль от его аккаунта знает. Там телефон какой-то был. Она позвонила. С ней не стали разговаривать. Бросили трубку - сестра вздохнула – Иди ложись.
- Наташка?
- Она у подружки. По улице, через два дома. Я уже заправила диван. Тоже вот не хочет замуж. А я с внуками хочу понянчиться. Другие то уж давно бабками стали.
Митя ушёл в зал. Сел на диван и стал раздеваться.
- Ведро, если ночью захочешь, в сенях. Спокойной ночи. Я ещё посижу на кухне, Наташку подожду.
Он лёг, закутавшись в одеяло и, под одеялом, стянул с себя плавки. Поворочавшись, лёг на спину и закрыл глаза. Тело, под одеялом, согревалось и он расслабился, и вытянув ноги погружался в дремоту, и не заметил, как заснул.
- Митя ...
Он открыл глаза.
- Седьмой час. Надо вставать
Он оделся. Свернул постельное. Сходил в туалет. Сполоснул лицо под рукомойником, вздрагивая и ёжась от ледяной воды. Зашёл на кухню.
- Наташка?
- Дрыхнет. Пришла полпервого. Садись, позавтракай и пойдём на остановку.
Было темно и холодно. На остановке две женщины.
- Здравствуй, Митя – поздоровалась одна
- Здравствуйте – он присмотрелся – Наталья Васильевна - «Сколько ж ей лет?» - это была первая учительница.
- Ты уже на пенсии, Митя?
- Третий год ...
Подошёл автобус. Развернулся. Пустой.
Нина обняла брата. Поцеловала - Передавай привет Тане. Приезжайте на родительскую, после Пасхи. На кладбище уже не будет снега.
- Приедем.
- Я там тебе баночку грибов поставила. Варенья баночку. Немного свеклы, да морковки положила. Сумка маленькая.
Он поднялся в салон автобуса. Повернулся и помахал сестре. Дверцы закрылись и автобус поехал. Он заплатил за проезд водителю и сел с учительницей.
- Митя, а у меня внук летом утонул. Молодой, здоровый. Двадцать три года ... и утонул ...
Митя молчал, не зная, что сказать.
- А у тебя есть внуки?
- У меня и детей нет. Не дал Бог.
Она вышла на поликлинике.
На вокзале было пусто и тихо. Электричка стояла на первом пути. Он купил билет и сел во второй вагон. Было прохладно и он вспомнил, что в электричке есть вагон повышенной комфортности. Вышел на перрон и пошёл вдоль электрички.
Вагон был. Третий от конца. В вагоне было тепло, даже жарко. Два телевизора показывали какую-то мелодрамку.
Подошла девушка и посмотрела билет - Пятьдесят рублей.
Митя заплатил, снял куртку и достал телефон - «Я в электричке»
- «Ага» - ответила Таня.
Два с половиной часа в тёплом вагоне, с мягкими креслами и кино по телевизору, прошли незаметно.
Он сел на трамвай и отправил ещё одно sms – «Я в городе. Еду на трамвае»
- «Ага» - ответила Таня.
Таня встретила, как обычно: из спальни не вышла.
Митя снял куртку. Разулся. Заглянул в спальню - Привет!
- Приехал – жена оторвала голову от подушки – Я вчера до трёх телек смотрела. Ты сам там поешь что-нибудь. Сколько время?
- Полдвенадцатого
- Ох вставать надо.
- На тебя заварить кофе?
- Заваривай. Я встаю – Таня села на кровати.
Митя переоделся в шорты и тельняшку, и пошёл на кухню.
Вошла Таня, запахнув халат – Ты иди под душем сполоснись. Только недолго, чтоб кофе не успел остыть.
- Я же в бане вчера ...
- Ты с дороги. Иди под душ.
Митя взял ножное полотенце, бросил на пол в ванне. Набрал в ведро ледяной воды, разделся и залез в ванну.
Заглянула Таня – Да не дрочи. Соседку – она притопнула по полу – до истерики довёл. Ну что замер? Ты стонал что ли, когда дрочил?
Митя мотал головой.
- Лучше молчи. Мойся. Потом поговорим.
Таня закрыла дверь в ванную и прислушалась. В дверь постучали. Она вышла в прихожую и глянула в глазок. Соседки, с натянутыми на губы улыбками пялились в дверь.
Таня открыла – Вы чего?
Ответила Света – Мы услышали: Митя приехал.
- Подсматривали что ли?
Соседки мялись, ожидая приглашения.
- Пусть хоть отдохнёт. Давайте завтра?
- Он же не пахал у тебя в деревне – опять Света – Отчего он там устал то?
- Ну заходите – Таня отшагнула и женщины вошли.
Она закрыла дверь на защёлку и провела женщин в комнату.
- Вы чего терпели то столько лет? Могли бы и пораньше обратиться, коли так подпёрло.
- Я с внуком нянчилась – первой ответила Света – Сейчас в первый класс пошёл, и я не у дел.
- Я тоже с внуками. Детсад дали, и я одна сижу.
- Вы про справки забыли.
— Вот! – бабы одновременно развернули справки, зажатые в кулачках.
- В платную что ли ходили? – Таня развернула справки и просмотрела.
- Ага – закивали они.
- А вы что разоделись, да накрасились, как на свиданку?
Соседки переглянулись, и пожали плечами: типа, чёж тут непонятного?
- Двоих он всё равно не оприходует. Жребий придётся тянуть.
- Я первая пришла – Света глянула на Милу.
- Ну я тогда посмотрю – Мила смотрела на Таню.
- Не бесплатно.
- Сколько?
- Пятьдесят.
- Вы чего собрались делать? – Митя, обернувшись полотенцем, смотрел на женщин - улыбнулся и пошутил – Порнуху смотреть?
- Порнуху – ответила жена, и добавила – Только не смотреть, а делать.
Соседки пожирали Митю глазами.
- Ладно – отвернулся он – Я пойду переоденусь.
- Нет. Снимай полотенце – приказала Таня.
- Зачем? – Митя обернулся.
- Ты же хотел, чтобы другие видели, как ты сексом занимаешься?
Митя, наконец, обратил внимание на соседок. На то, как они разодеты. На то, как они пялились на него. На то, как смотрит на него Таня, и как говорит. Что-то подобное уже было.
- Ты же всё тайком снимал на камеру, как трахал меня. Кому ты хотел это показывать? Вот, её – Таня ткнула пальцем в Свету – Сейчас трахнешь. Куда тебя?
Света не ответила.
- Куда тебя трахать? – повторила Таня.
- В попу – Света стала краснеть.
- В жопу трахнешь её. А мы, посмотрим.
Конечно, в своих порно-фантазиях, мастурбируя по утрам, он заходил и подальше того, что сейчас предлагала сделать жена. Но то были фантазии.
- Митя, это не бесплатно. Вот – Света сунулась рукой в кармашек блузки, и вытянув свёрнутые купюры, протянула Тане.
Таня взяла деньги и развернула - Это что ещё за фантик? – она рассматривала яркую, с преобладанием светло-зелёных, двухсотрублёвую.
— Это новая. Недавно напечатали.
– И как я её проверю? Замени на сотни.
- У меня нет с собой.
- Потом отдашь. Раздевайся!
Света смотрела на Таню – Ты кому?
- Тебе! Или передумала?
Света стала расстёгивать блузку.
Митя, взглядывая на жену, так же взглядывал и на соседку, не решаясь смотреть откровенно, как она раздевается. Света сняла блузку и расстегнула юбку. Двигая бёдрами, сдвинула юбку с жопы и, наклонившись, вышагнула из неё. Света, когда-то бывшая, пусть не стройной, но всё же с фигурой, за последние два года стала кубышкой. Невысокая, плотная, с сильно выросшим животом, она была, казалось, одного размера по высоте, ширине и толщине. Короткую шею было почти незаметно. От плеч к бёдрам фигура была одного размера. Изгибов, характерных для женской фигуры, не было.
Света завела руки за спину и расстегнула лифчик. Огромные подойники вывалились на выпирающий живот. Стринги впились в кожу на бёдрах, залипнув ниточкой в ложбинке ягодиц, а из-под треугольничка на лобке топорщились волосы. Света, растягивая резинку, сдвигала стринги.
Митя, не ощутивший ничего при виде обнажавшейся соседки, почувствовал, как зашевелился член, когда Света стала стягивать стринги. Его возбудили колыхнувшиеся подойники и пышная жопа.
Стринги упали на пол и Света отодвинула их. Одной рукой она прикрывала грудь, другой – лобок.
У Мити уже стоял, оттопыривая полотенце. Мила, облизнув пересохшие губы, смотрела то на Свету, то на Митин, торчащий в полотенце, член.
- Что ты замер? - Таня шагнула к мужу, и сдёрнула с него полотенце.
Митя был невысок ростом, на полголовы выше жены, и выше Светы. Не сказать чтобы с идеальными формами, но рядом с бесформенной соседкой выглядел прямо Аполлоном.
- «Хороош» - подумала Мила.
Голый Митя стоял перед голой Светой.
Голая Света смотрела на Митин член.
- Так и будете пялиться друг на друга? – не выдержала Таня, заполучившая деньги.
Света повернулась к Мите спиной, и опустившись на пол, встала в коленопреклоненную позу.
Раком, короче.
- Ой, я гель забыла – вспомнила она.
- Я взяла – Мила держала гель в вытянутой руке.
Митя смотрел на жену.
- Смазывай. Себя, или её – бросила Таня мужу.
Митя взял гель. Отвернул колпачок. Выдавил гель на головку члена и размазал. Глянул на колечко ануса, стоявшей раком соседки, выдавил ещё каплю геля, размазал. Посмотрел на жену, на соседку.
- Да брось ты его! – не выдержала Таня – Упадёт, пока ты собираешься.
Деньги, Таня, сунула в кармашек халата, и ещё прижала ладошкой.
Митя бросил тюбик на диван. Соседка Мила взяла его, и сунула в кармашек юбки.
- Нет, и меня. И меня смажь – опомнилась Света.
Мила подала гель Мите.
Он выдавил гель на палец, размазал по колечку ануса. Вдавил палец и потыкал.
Отложил гель, и опустившись на колени, прижался головкой члена к анусу, залапав большую жопу соседки. Продавил через сфинктер залупу … и замер.
Было больно, и Света дёрнулась, подавшись вперёд. Митя, впившись пальцами в ягодицы, погружал член.
- Хватит!
Митя остановился, и двинулся назад.
- Ещёо!
Митя погружал, пока Света не дёрнулась вперёд.
– Давай - выдохнула она.
Мила смотрела, затаив дыхание. Одно дело, когда трахают тебя. Другое, когда ты смотришь порно, где трахают других. И совсем иначе воспринимается секс на твоих глазах. Вживую! На расстоянии вытянутой руки.
Света сопела и постанывала, и понемногу сдавала назад, усиливая ощущения. Подойники шоркались по полу.
Мила не вытерпела и встала. Шагнула, и опустившись на колени, стала щупать Светины титьки. Митя закрыл глаза, выгнулся и задёргался. Света застонала. Мила ощутила, как задёргалась матка, сокращая влагалище. Порно, вживую, заводило.
У Тани тоже было ощущение, как после секса.
Митя отстранился от задницы соседки, и хотел встать
- Нет-нет! – Света развернулась и припала к члену, и облизывала.
Таня и Мила брезгливо сморщились.
А Света уже сосала, и её титьки тёрлись по Митиным коленям.
И член возбудился.
Получив удовольствие, Света отстранилась, и обтирала губы и подбородок.
Митя встал – Пойду под душ.
- Митя, и меня … в попу - Мила поспешно разделась. Стянула трусики и встала раком - Только смажь, и пальцем потыкай.
Митя глянул на жену, но Таня, мысленно высчитывающая выручку, молчала.
Он взял гель, обильно смазал анус соседке. Вдавил палец и совершал фрикции. Потом вдавил два пальца и тыкал. Почувствовав, что член мягчеет, прижался залупой к анусу соседки и засунул. Мила ойкнула.
Митя совершал фрикции, и минуты чрез три Миле захорошело. Но член стал твердеть и набухать, и боль, от трения в анальной втулке, усиленная сопротивляющимся сфинктером, угнетала чувственное наслаждение.
- Хватит!
Митя вытянул член из жопы соседки и ждал, стоя на коленях.
Но Мила, подобрав трусики, встала, и натянув их, одевалась.
Митя ушёл в ванну.
Мила отдала Татьяне тысячу двести.
- А с тебя ещё полторы – сказала Таня, Свете - За оральный, и оргазм.
Света достала деньги. Отдала Тане. Таня развернула купюры: тысяча и пятьсот.
- У меня нет сейчас пятьдесят – сказала Мила - я потом отдам.
- Не надо. Уже рассчиталась.
Соседки ушли.
Таня заглянула в ванну - Пошли завтракать. Кофе уже остыл - и криво улыбаясь, добавила - Неплохо. А говорил, что на другую не встанет. Вруль!
Завтрак прошёл в полном молчании.
Митя мыл посуду. Таня, одетая, заглянула на кухню.
- Ты куда, Тань?
- За сапогами. Заработал жене на сапоги, в кои-то веки. Отдыхай. Трахальщик! - Таня улыбнулась и ушла.
Митя слонялся по квартире. Его лихорадило - Блядь! Почему так лихорадит? Вроде нормально всё?
Его поттрясывало, как будто то, что произошло, было началом чего-то другого, более развратного. Именно так – развратного. Именно от предвкушения секса, пугающего своей обнажившейся сущностью, его и лихорадило в похотливом ознобе.
- Бррр! – передёрнулся он весь и заулыбался, вспоминая произошедшее полчаса назад.
Несмотря на новизну ощущений, он не чувствовал удовлетворения. Как будто чего-то недоставало? Было что-то незавершённое?
- Что? – спрашивал он себя и не находил ответа.
Наконец, успокоившись, включил комп и стал править чертежи колёсной стойки гидроочистителя. Правка подвигалась медленно. Работать не хотелось, и он закрыл программу. Посидел, ни о чём не думая, и открыл незаконченную повесть. Перечитал десятую главу, и стал писать одиннадцатую. Писалось легко, и через час глава была закончена. Он перечитал написанное - Хорошо – и задумался над названием для двенадцатой. Подал голос сотовый. Звонила Таня.
– Я еду домой. Купила. Ты чем занимаешься?
- Кино смотрю.
- Ты бы поспал. А то вдруг и я захочу.
- Не хочу спать. Не устал.
- Ой-ой! Прямо весь из себя. Ладно, я подъезжаю.
Таня отключилась.
Митя улыбался.
Жена пришла минут через семь.
Мерила сапоги, смотрела в зеркало - Ну как?
- Хорошо.
- Тебе всё хорошо - Таня сняла сапоги - Вот! – она бросила ему упаковку презервативов – Пока не принесёшь справку из диспансера, что здоров. Ты что-нибудь приготовил?
- Нет.
- Я есть хочу. У тебя есть работа?
- Есть, но не срочная.
- Тогда иди омлет сделай – она легла на диван и включила телевизор – Позовешь.
Митя ушёл на кухню и приготовил омлет.
- Таань! – позвал он.
- Иду.
Она выключила телевизор, пришла и села за стол. Он разложил по тарелкам омлет.
- Почему у тебя пригорает всегда?
- Я люблю поджаренный. Может масла мало?
- Крепко посолил. Как я люблю. О ком думал, когда солил?
- О тебе.
- Не смеши. Вспоминал поди?
Митя смолчал
- Вспоминаал! А чай потом?
- Ты хочешь сразу?
- Да, я пить хочу.
Митя заварил чай.
Таня, украдкой, следила за ним - Ты о чём думаешь?
- Ни о чём.
- Совсем?
- Да там чертежи надо править. Вот об этом.
- Говорил, не срочно.
- Да сделать, чтоб не висело. Вдруг ещё работу предложат.
- Тогда делай. Телек не мешает?
- Нет.
- Помоешь посуду? - она встала, приобняла его, и сунув руку в шорты, щупала и мяла член - А почему встаёт? - сдёрнула шорты и дрочила.
Митя приобнял жену левой рукой, а правой гладил грудь, и сдвигая руку по животу вниз, залез в трико и ...
Таня отстранила его – Ну всё.
Через полтора часа чертежи были отредактированы. Он экспортировал в формат pdf, и отправил заказчику.
Когда легли спать, Таня чмокнула его в макушку – Спи. Я завтра хочу сходить на работу.
- Завтра четвёртое, Тань. Ещё неделя выходных.
- Я обещала. Спи - ещё раз чмокнула его, и уткнулась в подушку.
Митя проснулся ночью. Мучавшее днём, успокоилось. Он понял, чего не хватало.
Таня встала полдевятого - Ты поспи ещё.
Она ушла в ванну, а он дрочил возбуждённый член, вспоминая вчерашний секс, и прекратил, когда проступивший, как испарина, пот, увлажнил простыню под ним. Отбросил покрывало и закрыл глаза.
Проснулся, когда в замке проворачивался ключ. Митя оторвал голову от подушки и прислушался ...
Тишина.
Он потянулся, расслабился и тронул член. Трогая его, мял яйца и оттягивал мошонку, чтобы вызвать возбуждение. В дверь постучали. Митя замер. Постучали ещё раз.
Он встал, и голый вышел в прихожую. Заглянул в глазок. Соседка Света, придерживая халат на груди, улыбалась ему. Митя взял ключ, открыл замок и приоткрыл дверь, не показываясь весь.
Света, заглянув, распахнула халат. Под халатом не было ни лифчика, ни трусиков - Идём ко ... - снизу кто-то шаркал по ступенькам - Света прикрыла дверь – Подожди – и тут же потянула назад – это Мила. Идём ко мне. Я уже всё приготовила. Тани долго не будет?
- Минут сорок, может больше.
- Пойдёшь? Иди прям так, голый.
- А я? – заглянула Мила, тоже в халате - Ой!
Митя обулся в шлёпанцы. Вышел. Запер дверь, и пошёл за Светой. Света закрыла дверь на ключ и провела их в зал. На ковре была расстелена простыня.
Света скинула халат и встала раком - Митя, на столике смазка. Или с гандоном?
Митя взял гель и наквацал на член. Смазал анус соседке, и пристроившись, начал.
Мила смотрела стоя.
Света постанывала, и усиливая ощущения, то сжимала сфинктер, то расслабляла.
Он кончил минут через пять. Ноги подрагивали. Дыхание сбилось. Света, подтеревшись простынёй, повернулась и смотрела на член. Митя ждал, когда она наклонится. Но женщина стояла на коленях, как-то ссутулившись и ужавшись. Словно чего-то ожидая. Что-то высветилось из подсознания и он, протянув руку, схватил Свету за волосы, и грубо, с силой, притянул к члену.
– Соси, ссука! – почти с остервенением, выдохнул он.
Она хотела подчинения. Она хотела унижения. Грубости. И покорно лизала и сосала. А Митя, обхватив и сдавливая её голову, совал в рот. И дальше. В горло. Света давилась, пуская слюни и сопли, душили слёзы, но она не сопротивлялась, и не пыталась вырваться. Но её покорность действовала странно. Ему хотелось рвать, и он впился пальцами в кожу на её спине, и щипал, испытывая почти садистское наслаждение.
Мила со страхом смотрела на творящееся перед её глазами, но уйти не могла. Будто удерживал кто-то, принуждая смотреть.
А оргия достигла апогея. Боль от щипков была очень сильной, но рот у Светы был занят, и вместо стонов она испускала звуки, похожие на хриплое мычание. На шее и спине женщины появились красные пятна, тело расслабилось.
- «Кончила» - и Митя сам испытал оргазм, удивившись, что без излияния.
Свету пошатывало, когда она, встав, запахнулась в халат.
Митя, придя в себя, поспешно вышел в прихожую.
- Митя, а деньги? – спросила Света.
- Занесёшь – он открывал дверь, прислушиваясь.
- А сколько, Митя?
- Две – лифт не шуршал, никто не поднимался, и не спускался по лестнице. Он вышел, закрыл за собой дверь. Зашёл в свою квартиру, и сразу же пошёл в ванну.
Он набирал холодной воды в ведро, когда пришла Таня. Митя включил душ, и встал под струю.
- Что за запах? – морщила носик Таня, разуваясь – И почему шлёпки в прихожей? - она открыла дверь, отодвинула шторку – Ты выходил?
- Кто-то постучал. Я глянул, никого. Ну вот и вышел посмотреть.
- Я же говорила: не выходить. Да чем так воняет? - Таня открыла дверь в туалет, взяла освежитель, и несколько раз пшикнула - Ладно. Мойся.
Отредактировано 20.01.22
- Статус
Похожие темы
